Электронный террор - тайные пытки граждан!
  Мафия ч.1
 
counter

Тайные каналы: часть 1

Поморин, Ю.; Юнге, Р.; Биманн, Г.: Тайные каналы: По следам нацистской мафии

По следам нацистской мафии

Поморин, Ю.; Юнге, Р.; Биманн, Г.

 

С Юргеном Поморином мы познакомились на международной книжной ярмарке во Франкфурте-на-Майне. В небольшом зале одного из многочисленных павильонов представлялась книга «Неонацисты». За столом президиума сидел черноволосый симпатичный парень в очках, которого журналисты слушали с особым интересом. Это был один из авторов книги, которому удалось проникнуть в неонацистские группировки Гамбурга. Выдав себя за члена НДП, он несколько месяцев работал в самой гуще тех, кто мечтает поднять над ФРГ флаг со свастикой.

— Ограбления банков, сбор оружия, нападения на антифашистски настроенных граждан и на помещения Германской компартии,— рассказывал Поморин,— это повседневная деятельность неонацистов, которую кое-кто, увы, не хочет замечать. Конечно, операции подобного рода планируются втайне и проводятся по возможности так, чтобы не оставалось следов...

После пресс-конференции я подошел к Юргену, и мы продолжили разговор в длинном коридоре павильона.
— Только в Гамбурге,— говорит он,— активно действуют двадцать неонацистских группировок. У некоторых есть прямые контакты с «Юнге унион» — молодежной организацией консервативного Христианско-демократического союза. Оттуда они получают часть своего пополнения. Капиталистам новоявленные фашисты не мешают. Прежде всего потому, что заправилы военного бизнеса тоже кричат о «необходимости вооружаться против угрозы с Востока». Я сам убедился, что «коричневые» готовы пойти на все: запугивание, провокации, наконец, открытый террор,— лишь бы прорваться к власти. Поэтому они представляют серьезную опасность не только для нашей страны, но и вообще для сохранения мира.

www.vokrugsveta.ru/vs/article/1879/

 

Призрак рейхсляйтера Бормана

Политический поиск нацистского преступника № 19: Повесть-расследование

Предисловие, или мотивы исследования

Вот поименный список тех двенадцати, кого 1 октября 1946 года после почти года кропотливой работы Международный трибунал в Нюрнберге приговорил к смертной казни через повешение: Геринг, Риббентроп, Кейтель, Розенберг, Франк, Фрик, Штрейхер, Заукель, Йодль, Зейс-Инкварт, Кальтенбруннер, Борман.

Среди тех, кто был приговорен к смертной казни через повешение, не оказалось трех главарей фашистского рейха — Адольфа Гитлера, Йозефа Геббельса, Генриха Гиммлера.

Что касается заместителя фюрера, рейхсляйтера нацистской партии и обергруппенфюрера СС Бормана, то тот исчез при загадочных обстоятельствах. В приговоре Международного трибунала Борман значится последним, под номером 19. Видимо, потому, что его место в зале Дворца юстиции пустовало и он бы единственным из главных нацистов, кого судили заочно. Однако истинное место Бормана в двенадцатилетней кровавой практике фашистского рейха отнюдь не соответствует порядковому номеру. История навсегда связала имя этого нацистского преступника с чудовищными злодеяниями, равных которым дотоле не знала земная цивилизация. При его прямом и активном участии разрабатывались человеконенавистническая фашистская программа агрессии, доктрина «тотального устрашения», проводившиеся в жизнь последовательно и с неслыханной жестокостью. В соответствии с разработанными Борманом циркулярами применялась кажущаяся современнику невероятной по своему цинизму «техника обезлюживания», заранее в деталях продуманная и освоенная исполнителями. С его благословения была отработана методика массовых расстрелов, использования газовых камер, гигантских печей крематориев в лагерях смерти, промышленной утилизации останков миллионов умерщвленных людей...

Возможен вопрос: а стоит ли сегодня, четыре десятилетия спустя, возвращаться к судьбе одного из главарей германского фашизма? Тем более что многие, очень многие считают, что Борман мертв.

Ответ на этот вопрос однозначен: безусловно стоит. Ибо тема фашизма не закрыта и не забыта. И хотя четыре десятка лет отделяют нас от окончания второй мировой войны, из памяти человечества не изгладились и никогда не изгладятся чудовищные преступления фашистских захватчиков.

И в порядке своего рода пролога к книге я считаю нужным напомнить молодому читателю о страшной и горькой статистике войны, «крестными отцами» которой были Гитлер, Борман, другие нацистские бонзы.

Вторая мировая война, развязанная германским фашизмом, по своему характеру не знает себе равных — ни по масштабам, ни по количеству жертв, ни по последствиям. В нее было вовлечено 61 государство, 80% населения земного шара. Она унесла 50 миллионов человеческих жизней.

Нельзя без боли и гнева вспоминать о зверствах фашистов и их приспешников, которые замучили, расстреляли, задушили в газвагенах миллионы людей. Освенцим и Майданек, Бухенвальд и Треблинка, Орадур и Лидице, Бабий Яр и Хатынь стали символами кровавой сути фашизма и милитаризма.

Из вступительной речи главного обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе Р. А. Руденко: «Во имя священной памяти миллионов невинных жертв фашистского террора, во имя укрепления мира во всем мире, во имя безопасности народов в будущем — мы предъявляем подсудимым полный и справедливый счет. Это — счет всего человечества, счет воли и совести свободолюбивых народов. Пусть же свершится правосудие!» И оно свершилось.

Трибунал наказал главных фашистских руководителей. Назовем имена тех, кто, помимо упомянутой в первых строках предисловия «нацистской дюжины», был судим и осужден в Нюрнберге. 

Поседевшие и, увы, постаревшие корреспонденты наших газет рассказывали о том, как 18 июля 1947 года на военном аэродроме Берлин — Хатов приземлилась «Дакота». Когда самолет вырулил со стартовой полосы, к нему подъехал автобус английских ВВС, накрытый стальной крышей и с окнами, забранными решеткой. Из самолета вышли семеро мужчин; каждый из них скован наручниками с американским солдатом. Это будущие обитатели союзнической тюрьмы для военных преступников Шпандау в Западном Берлине. Под № 1 шел Бальдур фон Ширах, руководитель гитлерюгенда, приговоренный Международным военным трибуналом в Нюрнберге к 20 годам заключения; № 2 — Карл Дёниц, главнокомандующий военно- морскими силами Германии, преемник фюрера (приговор — 10 лет); № 3 — Константин фон Нейрат, профессиональный дипломат, бывший губернатор так называемого протектората Богемии и Моравии (приговор — 15 лет); гросс-адмирал Эрих Редер был зарегистрирован под № 4 (приговор — пожизненное заключение); Альберт Шпеер, бывший архитектор, а затем министр вооружений и боеприпасов (получил № 5 и 20-летний срок отбывания в Шпандау); № 6 — Вальтер Функ, бывший президент Рейхсбанка (пожизненное заключение). Седьмым был Рудольф Гесс, бывший заместитель Гитлера. Время высвечивает все новые доказательства и факты укрывательства фашистских палачей, возведенных в ряде западных стран в политический ранг. В наши дни многие нацистские преступники и их пособники безмятежно разгуливают на свободе. Их укрывают от возмездия, к ним снисходительны суды. Они занимают ответственные посты на государственной службе. Обретя новых хозяев, они охотно предлагают свои «услуги» спецслужбам, диктаторским режимам. О покровительстве по отношению к извергам, виновным в гибели и мучениях миллионов людей, принимающем разнообразные, но одинаково безнравственные и преступные формы — от укрывательства до активного использования в «крестовом походе» против коммунизма,— молодежь должна знать правду...

Есть и другая важная причина, по которой мы возвращаемся к мрачному призраку Бормана, олицетворяющему нацизм.

Из выступления на Нюрнбергском процессе главного обвинителя от США Р. Джексона:

«Это судебное разбирательство приобретает значение потому, что эти заключенные представляют в своем лице зловещие силы, которые будут таиться в мире еще долго после того, как тела этих людей превратятся в прах».
Мягкотелость и покровительство в отношении виновных в варварских преступлениях — зеркало политической позиции власть предержащих по отношению к фашизму 80-х, простирающейся от пассивной терпимости до активного поощрения нацистов и их последователей. На благодатной почве попустительства вновь вырастает фашизм. Лидеры новых коричневых апеллируют прежде всего к молодому поколению, которому гитлеризм преподносится в лакированной псевдоромантической обертке. 

Автору этой книги — ровеснику Великой Отечественной войны — немало доводилось встречать в капиталистическом зарубежье молодых людей, отравленных коричневой пропагандой. Не раз и не два наблюдал за парнями, одетыми в черные кожаные куртки со свастикой — эти «спецовки» двадцатилетних неонаци. Их глаза горят хищным огнем, когда они слушают записи речей главарей фашистской Германии...

Призраков и признаков прошлого в середине 80-х годов становится все больше. Новые коричневые — политический резерв и штурмовой отряд империализма в борьбе с силами мира, демократии и прогресса. Об этом я тоже хочу рассказать молодому читателю...

Теперь несколько слов о непосредственном поводе, давшем импульс к написанию книги. В течение многих лет я полагал, что никогда больше не вернусь к архивным залежам в самом дальнем углу секретера, к кипе материалов и документов под обложкой «Дело Бормана». Для этого, надо сказать, имелось веское основание: западногерманская прокуратура в 1973 году вынесла официальное и окончательное заключение о том, что ближайший сподручный фюрера подвел черту под своей кровавой биографией в осажденном Берлине в ночь на 2 мая 1945 года, приняв цианистый калий. Но вот в начале 80-х годов в мировой печати все чаще стали проскальзывать сообщения, что виднейший нацистский преступник не только в течение десятилетий успешно скрывается от возмездия, но и активно продолжает политическую деятельность, по своему характеру такую же преступную, как 40-50 лет назад. Не так давно в США вышла в свет книга старейшины американской журналистики Пола Мэннинга «Мартин Борман — бежавший нацист». Ход предпринятых автором поисков, характер его размышлений во многом повторял рисунок моих прежних исследований.

Так что же, Борман жив? Не исключено. Ведь и в наших источниках очень осторожно говорится о его смерти. В «Советском энциклопедическом словаре», например, даты жизни указываются в скобках так: «1900—2.5.1945, согласно официальной версии». А между тем в этой «официальной версии» очень много невнятного и противоречивого. Новые факты и доказательства побуждали вновь обратиться к судьбе «серого кардинала» фашистского рейха, к загадочному персонажу второй мировой войны. И вот собраны десятки материалов, проанализированы архивные документы, изучены публикации зарубежной прессы за последние годы. На ваш суд, читатель, выносится попытка раскрыть тайну послевоенной биографии «наци № 2», показать идейное и политическое наследство одного из главарей германского фашизма. Хочется надеяться, что предпринятое путешествие по следам нацистского военного преступника № 19 поможет глубже разобраться в истоках и сущности фашизма — вчерашнего и сегодняшнего. Ибо этот «феномен» двадцатого столетия — далеко не только история, но и политический фактор для нынешнего. Фактор вполне реальный и достаточно грозный. Фактор, требующий мобилизации усилий и решительного отпора со стороны международной общественности, прежде всего антифашистки настроенной демократической молодежи.

Важно в полной мере осознавать, что с исторической точки зрения суд над фашизмом не кончился тем днем, когда в Нюрнберге были вынесены смертные приговоры главным военным преступникам. Дело против него продолжается... 

И, начиная политический поиск нацистского преступника по имени Мартин Борман, мы прежде всего имеем в виду современный аспект сюжета — аспект, не потерявший своей актуальности с того дня, когда было оглашено решение об одном из самых кошмарных персонажей «третьего рейха». В Западной Германии поисками Бормана после войны, как, впрочем, многих других видных гитлеровцев, практически не занимались. Формально вопрос о бывшем рейхс- ляйтере разбирала комиссия по денацификации в верхнебаварском городе Траунштейн. Там Бормана признали «пропавшим без вести», но — тем не менее — подпадающим под категорию главных преступников. Дело рейхсляйтера разбиралось также в суде, который объявил его мертвым, о чем свидетельствует соответствующая запись в управлении актов гражданского состояния Западного Берлина. А пионером послевоенных «находок» фашистского преемника выступило Радио Монтевидео. Оно утверждало, что Борман скрывается в провинции Мисьонес, в северной части Аргентины. Полиция обыскала всю провинцию, однако поиски не дали результатов. В том же сорок шестом году в Нюрнберге, когда еще шел процесс, циркулировали слухи, будто «серый кардинал» прячется в испанской деревне Эспириту (провинция Саламанка). Проверка, проведенная властями, также была безуспешной. Кстати, значительно проще оказалось обнаружить местонахождение жены Бормана. В своей книге «Жизнь и исчезновение ближайшего соратника Гитлера» Джеймс Макговерн пишет: «Сразу же после войны в штабе американской контрразведки появился человек и заявил, что из Берхтесгадена (резиденция Гитлера в Баварии — В. И.) Герда Борман похитила его ребенка. Он сообщил, что ему известно, где скрывается жена бывшего помощника фюрера. После четырех дней поисков в местечке Грендерталь, на австро-итальянской границе, была обнаружена небольшая вилла, в которой размещался детский приют. Руководила им фрау Борман. Она, однако, не сообщила ничего нового о своем супруге...»

Но вернемся к поискам самого Бормана. В 1948 году немецкий эмигрант Хейсляйн, в прошлом депутат рейхстага от Партии центра, знавший Бормана лично и проживавший тогда в Чили, сообщил, что видел рейхсляйтера. Дело, по его словам, было так. Однажды Хейсляйн отправился к своему другу — тоже немецкому эмигранту — Ульриху Кейхенбаху, имение которого находилось почти у самой границы Чили с Аргентиной. Совершая послеобеденную прогулку, друзья неожиданно встретили на дороге трех всадников в пончо и широкополых шляпах. Присмотревшись к одному из них, Хейсляйн вскрикнул от удивления: это был Борман. «Хейсляйн»,— отчетливо пробормотал Борман и, круто осадив лошадь, приказал своим спутникам: «Назад, галопом!» Всадники помчались по направлению к аргентинской границе и вскоре скрылись из виду.

Об этом периоде в жизни Бормана говорится и в книге Пола Мэннинга. В ней указывается, в частности, что и поныне в архивах полиции Буэнос-Айреса хранятся Документы за номером 356/48 и 481/50. В них — свидетельства очевидцев, видевших Бормана в аргентинской столице в том самом 1948 году. Затем он как будто переехал в город Парану, где его вновь опознали. Далее путь нацистского преступника ведет в Бразилию. В городе Санта-Катарина он появился под вымышленным именем Элейзер Гольдштейн. Здесь Борман-Гольдштейн активно занимался сколачиванием единого «нацистского клана» из числа германских фашистов, обосновавшихся в немецких колониях Парагвая, Аргентины и Бразилии. Постоянной же резиденцией Бормана стал бразильский штат Мату-Гроссу, откуда он держит постоянную связь с организацией бывших служащих СС («Одесса»). Потом Борман вновь оказывается в Аргентине. В этой связи утверждают, что в отеле города Мина-Клаверо (провинция Кордова) зарегистрировался некий Хосе Перес, в сопровождении двух спутников, также носивших испанские фамилии, хотя и объяснявшихся по-испански с превеликим трудом.

Вот еще одна версия о судьбе Мартина Бормана. В январе 1952 года один из бывших руководителей итальянских партизан Луиджи Сильвестри заявил корреспондентам, что видел Бормана в Больцано, на австро- итальянской границе. Борман, согласно его сообщению, вышел из черного «мерседеса» и скрылся в монастыре доминиканцев, в котором в ту пору размещался штаб итальянского Красного Креста. Там он представился как руководитель немецкой организации, осуществляющий обмен итальянских и немецких военнопленных. (Отметим, что Больцано расположен напротив той части австрийского Тироля, где с мая 1945 года жила Герда Борман после своего отъезда из Берхтесгадена.) Сообщение Сильвестри вызвало сенсацию, которая, впрочем, просуществовала несколько дней. Следующее известие датировано 17 февраля того же года. На этот раз теперь уже западногерманский торговец зерном, в прошлом штурмбанфюрер СС Иохим Тибиртиус твердо заявил: Борман жив. Как офицер штаба дивизии «Нордланд», Тибиртиус находился в группе, бежавшей из бункера имперской канцелярии в ночь на 2 мая. Он утверждал, что видел Бормана, ковыляющего рядом с танком, в который попал снаряд на мосту Вайдендаммербрюкке. По словам Тибиртиуса, Борман не пострадал от взрыва, так как позднее он видел его по другую сторону моста. (Иохим Тибиртиус: «Мы шли вместе до самой Альбрехт- штрассе. Потом я потерял его из виду. При взрыве ему повезло, так же, как и мне».)

...Эта была сенсация. 11 мая 1960 года телеграфные агентства мира из столицы Аргентины передали сообщение: «На автобусной остановке возле своего дома на окраине Буэнос-Айреса арестован Эйхман. На предварительном следствии в Иерусалиме Эйхман, согласно американским источникам, заявил: «Борман жив».

Во время судебного процесса подсудимый получал обширную корреспонденцию. На одной открытке было всего лишь одно слово: «Мужайся». И подпись «Мартин». Главный обвинитель на суде утверждал, что письмо написано рукой Бормана — к такому выводу пришли эксперты после тщательного графологического анализа.

Из досье на Адольфа Эйхмана:

Родился в 1906 году в Мюнхене. С 1933 года в СС. В 1937 году возглавил «подотдел по делам евреев» в имперском управлении безопасности. Скрывался в Германии до 1950 года. Затем бежал в Латинскую Америку. В 1960 году выкраден израильской разведкой Судим и казнен в 1962 году.

Арест Эйхмана и суд над ним вновь привлекли внимание к фигуре бывшего рейхсляйтера. И нам понятно почему: дело Эйхмана опровергало утверждения скептиков о том, что крупный военный преступник не смог бы долго прятаться от правосудия. Но если Эйхману удалось до 1950 года — а это засвидетельствованный судом факт — скрываться в Западной Германии, затем с помощью бывших эсэсовцев переправиться в Южную Америку и прожить там десять лет под вымышленным именем (Рикардо Клименте), то возникает вполне законное предположение, что и Борман мог поступить таким же образом.

Оснований для такого утверждения у нас более чём довольно. Назову лишь наиболее громкие имена нацистских военных преступников, которым, подобно Эйхману (и, возможно, Борману), удавалось скрываться в Западной Германии. Только в апреле 1946 года в районе города Фленсбурга был схвачен соучастник Бормана по тому памятному процессу об убийстве в 1924 году, комендант концлагеря Освенцим Рудольф Гесс. Лишь в 1950 году полиция выяснила, что под именем Вальтера Бергера в городке Хазенмор скрывается бывший рейхскомиссар Украины Эрих Кох. Вплоть до начала 60-х годов лежали «на дне» преемник Гесса на посту коменданта Освенцима штурмбанфюрер СС Рихард Бер, равно как главный исполнитель инспирированной Борманом чудовищной операции по уничтожению сотен и тысяч «безнадежно больных» профессор Вернер Хайде. Число примеров подобного рода легко умножить. Все это говорит о том, что высшие чины нацистской партии и РСХА заблаговременно решали вопросы, связанные с последующей — после поражения Германии — судьбой как самих себя, так и нужных им кадров. Борману принадлежит идея создания специальной тайной организации по спасению тысяч наиболее нужных ему нацистов. В литературе, особенно последнего периода, упоминается название основанного по указанию рейхсляйтера подпольного союза.

Из досье «Организации бывших служащих СС («ОДЕССА»): Создана по инициативе Бормана и по организационной схеме шефа гестапо Мюллера в конце 1944 как основной исполнитель операции по укрывательству в сам» Германии и за ее пределами особо доверенных член< возглавляемого рейхсляйтером аппарата НСДАП и наиб лее ценных кадров СС. Одновременно — канал по транспортировке валюты и ценностей, размещения их в надежных банках, учредитель многочисленных предприятий, контор. Действует по сегодняшний день в ряде стран Западной Европы и Латинской Америки. Связана с ЦРУ. Весьма значительному числу кровавых преступников затем удавалось незаметно покинуть Западную Германию и пересечь океан, где их ждал надежный приют. Характерно, что во всех наших последующих поисках бывшего рейхсляйтера непременно будет фигурировать Латинская Америка. Случайно ли это? Отнюдь нет. И в политическом плане это обстоятельство весьма важно в нашем путешествии по следам Мартина Бормана. Но об этом чуть позже. Пока же заметим, что, по опубликованным недавно данным, здесь сегодня обитают многие сотни нацистских преступников. А Гильермо Ториэльо Гарридо, председатель Латиноамериканского антиимпериалистического трибунала, бывший министр иностранных дел Гватемалы, привел поражающую воображение цифру. Трибунал, отметил он, считает неоспоримым, что более 40 тысяч нацистских палачей до сих пор скрываются в Латинской Америке, главным образом в Аргентине, Парагвае и Чили...

Закончить эту главу я хотел бы тремя вопросами.

Первый: мог ли Борман, в принципе, обосноваться в одной из стран южноамериканского континента?

Второй: реально ли, что «серый кардинал» нашел здесь безопасное укрытие и в течение многих лет смог избежать возмездия? И наконец, третий: почему своей «Святой Еленой» Борман, судя по многочисленным свидетельствам, избрал именно юг американского материка?

Версий, мифов и гипотез в связи с этим, которые с разной степенью можно было признать истиной, было, прямо скажем, немало. Несколько лет назад западногерманский журнал «Штерн» добился от австрийского правительства разрешения организовать поиски ящиков, затопленных фашистами в озере Тёплицзее, раскинувшемся в горах на границе Штирии и Верхней Австрии. Они длились две недели. Специально обученные пловцы-подводники сумели найти и доставить на берег десять ящиков. Их содержимое - 55 тысяч фальшивых английских банкнот, отпечатанных в 1935, 1936 и 1937 годах. Так был пролит дополнительный свет на операцию «Бернхард», которая началась еще в предвоенные годы. Через Швейцарию эсэсовцы сбывали фальшивые английские фунты, изготовленные заключенными в нацистских концлагерях. Цель операции —- внесение хаоса в финансовые системы стран — противников гитлеровской Германии. Иными словами, экономическая диверсия в крупных размерах. На следующем этапе благодаря реализации фальшивых банкнот в середине второй мировой войны началась массовая скупка земельных участков, недвижимости, акций компаний и концернов в... странах Латинской Америки.

Ныне, писал Угарте, более 800 предприятий в разных странах мира, основанных на ценностях и фальшивых банкнотах, сбытых в свое время Швендом, платят бывшим нацистам проценты от своих прибылей, а прибыли эти исчисляются миллионами. Когда Сесар Угарте настойчиво спрашивал: почему Свенд-Швенд до сих пор не выдан правосудию, ему отвечали: «Потому что Великобритания, против которой он в основном работал, не требовала и не требует его выдачи».

А что касается его положения в самой Южной Америке, то оно у Швенда весьма надежное. Он связан с бывшими гитлеровцами, разбросанными по всему континенту. Он умеет внезапно исчезать и так же внезапно появляться. Кстати, из Перу Швенд исчез в сопровождении немца, весьма похожего на Бормана. А спустя некоторое время он и тот же самый немец объявились в Буэнос-Айресе. Оттуда их путь следовал в Сан-Пауло (Бразилия). Эта блиц- поездка напоминала инспекцию, отмечалось в бразильской печати.

...Видные нацисты, конечно, не случайно избрали Южную Америку для своего четвертого по историческому счету «мини-рейха». Условия для этого складывались давно. По свидетельству американского исследователя Джеффа Хартона, истоки симпатии германской реакции к латиноамериканскому югу восходят еще к прошлому веку. Он пишет: «За пятьдесят лет до прихода Гитлера к власти некто Бернхард Фёрстер — школьный учитель из Берлина, одновременно одна из ведущих фигур существовавшего в конце XIX века объединения, известного под названием «Германская семерка», и двоюродный брат философа Фридриха Ницше основали в центральном районе Парагвая немецкую колонию «Нуэва Германиа» («Новая Германия»). С тех пор немцы здесь находят убежище — их по большей части привлекает сюда консерватизм внутренней жизни». Говоря о Парагвае, Хартон добавляет, что президент Стресснер, отец которого иммигрировал сюда в 90-х годах прошлого века из Баварии, не забывает о своем происхождении. Что правда, то правда. Еще в двадцатом году молодой лейтенант Альфредо Стресснер — адъютант, переводчик и доверенное лицо одного из первой семерки нацистов Эрнста Рёма — был завербован и стал активно сотрудничать с НСДАП, СА и СС. Тогда-то он превратился штатного агента нацистов на юге Америки. Именно от него и через него потянулись незримые нити к тем военным на континенте, которые и поныне, хотя и одряхлев малость, продолжают оставаться ударной силой империализма. Есть достоверные сведения о давних связях между фашистской Германией и Южной Америкой на «официальном» уровне. Вот, например, престарелый Арнульфо Ариас, который трижды становился президентом Панамы и который в четвертый раз выдвинул свою кандидатуру на президентских выборах в мае 1984 года. Первые контакты с Гитлером Ариас установил в октябре 1939 года, a через два года «подарил» Панаме расистские законы, запрещающие въезд в эту страну китайцев, негров, индийцев. Документально доказано и то, что огромное состояние бывшего никарагуанского диктатора Сомосы связано одной из услуг, которую он оказал нацистам,— интернировав всех немцев, бежавших в Никарагуа от Гитлера, он присвоил их земли себе.

...Вскоре после первой мировой войны в живописном местечке между Амазонкой и Ориноко поселились немецкие колонисты во главе с неким Адольфом Швельмом. Здесь, на границе Аргентины и Парагвая, постепенно складывалась обширная немецкая колония. В этих краях Швельм прожил около сорока лет, прослыв одним из самых реакционных колонистов. К тридцатым годам колония Швельма разрослась, стала важным политическим и экономическим фактором в жизни Аргентины. У колонистов возникли и окрепли связи с военно-промышленным комплексом Германии, где к власти подбирались нацисты. Сотни семей к тому времени успели перекочевать и пустить корни в соседних странах — Бразилии, Парагвае, Чили. При этом связи «дочерних» колоний с владениями патриарха южноамериканских немцев продолжали укрепляться. Стоит ли говорить, что это единство подогревалось к тому же общностью «арийского» происхождения?

Теперь вернемся к Германии после захвата фашистами власти. Доподлинно известно, что в стратегические планы Гитлера входила и экспансия в Латинскую Америку. Доверенные лица коричневого режима создали здесь разветвленную шпионскую сеть (есть ряд свидетельств, что главным агентом фюрера был сам Адольф Швельм). Ее задачей, помимо сбора развединформации, была подготовка политической и экономической базы для захвата латиноамериканского континента. С этой целью в 1936 году по заданию Гитлера была начата операция под кодовым названием «Пять ключей»: пять особо доверенных агентов получили по 20 миллионов долларов и были направлены в ряд стран Латинской Америки. Им предписывалось ассимилироваться, установить связи с местными фашистскими организациями и приступить к созданию национал-социалистских групп, которые в день «х» должны были бы оказать любую необходимую помощь рейху в Южной Америке. Так на континенте создавался филиал НСДАП — «заграничная организация национал-социалистской немецкой рабочей партии». Ее руководителем в Берлине стал видный нацист Эрнст-Вильгельм Боле. Из директивы Боле ландсгруппляйтерам (руководителям региональных организаций НСДАП за границей):

«Мы, национал-социалисты, не считаем немцев, живущих за границей, чужими, все они — немцы по высшему предначертанию, как и наши сограждане в рейхе, они призваны сотрудничать с нами в деле, возглавляемом Адольфом Гитлером».

Этот документ составлен в Берлине и датирован 30 января 1938 года — в пятую годовщину захвата власти нацистами. А вот еще одно свидетельство периода чуть более позднего. Конгрессмен США Ф. Диес, выступая в 1941 году на заседании комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, сообщил: «Германия имеет в Южной Америке около миллиона человек, организованных в роты и батальоны, их легко превратить в солдат».

Здесь же нацисты создали мощную экономическую базу. Сопоставив директиву Боле с многочисленными свидетельствами того времени, не трудно заключить: на юге американского континента Гитлер готовил еще один плацдарм в борьбе за мировое господство. Но судьба распорядилась иначе: Латинской Америке не суждено было стать нацистской колонией, а затем трамплином для прыжка на север — в США и Канаду. Ей довелось сыграть другую роль в постистории «тысячелетнего рейха».

Война заканчивалась полным и сокрушительным разгромом фашистской Германии. Но для бывших глав рейха в различных районах южноамериканского континента загодя были припасены безопасные приюты. Реакционные круги США в качестве прибежища для военных нацистских преступников избирали Латинскую Америку прежде всего потому, что ряд стран этого континента находились, как, впрочем, находятся и поныне, в сфере политического влияния США. Приведу в этой связи выдержку из статьи, опубликованную в швейцарской газете «Нойе цюрихер цайтунг», достаточно точно обрисовавшей мотивы, по которым именно Южный конус — так называют оконечность американского материка покровители фашистских изуверов — стал на долгие годы, вплоть до сегодняшнего дня надежным пристанищем военных преступников фашистской Германии. И такие условия для нацистских преступников были созданы. В 1984 году подцензурная парагвайская газета «АБС колор» напечатала статью под названием «Что стало с нацистской иерархией?» Из нее явствовало, что влиятельные чины фашистской Германии своевременно успели создать 98 компаний в Аргентине, 233 — в Чили, Уругвае, Венесуэле, Боливии и Эквадоре.

Подлинным «эльдорадо» является Парагвай, где ныне функционирует 90 фирм с «немецким» капиталом. Журнал «Панорама» писал о бывших нацистских боссах: «Они руководят сельскохозяйственными комплексами, банками, экспортными компаниями, а также курируют по поручению правительства отношения и сделки с другими странами. По словам Альфредо Стресснера, они «элита парагвайской нации». Их 60 тысяч человек. Они либо немцы, прибывшие из Германии, либо родились в Парагвае от родителей-немцев и никогда не были в Германии, но говорят на немецких диалектах — саксонском, баварском или прусском — и сохранили в неприкосновенности старые национальные традиции и железную дисциплину...»

В сельве на востоке Парагвая существуют целые поселки, чьи жители не утруждают себя изучением испанского языка. Они говорят на родном немецком и в открытую распевают гимны «третьего рейха». Их роскошные виллы обнесены надежными изгородями с телеконтролем и электронными замками. Их покои охраняют дрессированные овчарки и частные охранники. По «особым случаям», таким, например, как 20 апреля — день рождения Гитлера, они с удовольствием надевают эсэсовскую форму. В основанном в давнюю пору Б. Фёрстером анклаве «Новая Германия» сейчас, по свидетельству зарубежной печати, проживают 4500 человек. А в целом в немецких общинах Парагвая — «Хохенау», «Облигадо», «Капитан Миранда», «Белья Виста» и других — живут многие тысячи нацистов, которых разыскивают как военных преступников.Да, Парагвай действительно стал земным раем для нацистов. Вот что писал, например, в 1984 году итальянский журналист Массимо Конти о жизни палачей и убийц в Парагвае: «У Стресснера нацистские преступники чувствуют себя как у Христа за пазухой. Нацисты и немцы- менониты очень полезны для режима Стресснера,— указывает Конти.— Они выступают, например, в роли посредников между ним и экономическими кругами ФРГ, западногерманскими правыми силами, и в частности баварской партией ХСС, возглавляемой Францем-Йозефом Штраусом. Бывший премьер-министр Баварии Альфонс Гоппель — один из самых надежных друзей диктатора...»

Работая над книгами «Со свастикой и без...» и «Коричневая паутина», я собрал довольно обширное досье на нацистских преступников, нашедших после войны приют в разных странах Латинской Америки. Вот, например, Франц Хофер — бывший гауляйтер Тироля, а после войны — преуспевающий торговец в аргентинском городе Сан-Карлос-де-Барилоче. Не менее колоритная. фигура — Вильфред фон Овен, являвшийся одним из самых инициативных и ревностных сотрудников Геббельса. Будучи заклятым врагом демократии и коммунизма, Овен написал множество статей, восхвалявших. Гитлера как «величайшую личность всех времен». В 1939 году он выпустил пасквиль «Покончить с Польшей», в 1941 году — «Танки на Балканах: свидетельства участника похода танковой группы генерала Клейста». По свидетельству газеты «Трибуна популяр» (Каракас), в мае 1945 года в лесу под Берлином фон Овен собственноручно захоронил нацистские документы, чтобы когда-нибудь, в «лучшие времена», пустить их в ход. Вскоре его фамилия начала мелькать в Буэнос-Айресе, где он стал главным редактором «Фрайе прессе», издаваемой на немецком языке. Все четыре десятилетия Барбье удавалось скрываться в Южной Америке.

 

Йозеф Менгеле

Столько же прячется здесь другой отпетый нацистский преступник — Йозеф Менгеле, снискавший страшную известность чудовищными опытами над заключенными. О послевоенной судьбе Менгеле не так давно в ФРГ была опубликована книга писателей- коммунистов Ю. Поморина и К. Юнге «Тайные каналы».

По окончании войны Йозеф Менгеле оказался в Гюнцбурге — маленьком западногерманском городке между Ульмом и Аугсбургом. Здесь ничего не знали о его преступлениях. Но вот имя Менгеле все чаще стало упоминаться показаниях тех немногих, кто выжил в Освенциме. В центральном руководстве организации бывших служащих СС всегда реагировали на предостерегающие сигналы с чутким пониманием остроты ситуации. Однажды в 1950 году Менгеле оказался на одном из перекрестков дорог в Южной Германии. В условленное время подкатила машина, Менгеле сел в нее, и его поглотил один из тех каналов, в которых исчезало немало подобных ему. Под связками американских газет «Старз энд Страйпс», в специально приспособленном почтовом мешке или в уютном углу запломбированного товарного вагона, снабженный термосом и бутербродами — таким путем он попал в Италию, поехал в Рим, Геную...

Потом судьба его сталкивает с Эйхманом (последний открыл в Буэнос-Айресе прачечную, но вскоре прогорел). «Организация бывших служащих СС» и здесь пришла на помощь, устроив его на работу в нацистской фирме, закамуфлированной названием «КАПРИ».

Квартира Эйхмана стала часто посещаемым местом встречи «старых товарищей». В числе гостей находился один холеный господин, приехавший в Аргентину из Генуи, как и Эйхман, в качестве «беженца». Согласно удостоверению, его звали Людвиг Грегор. Но под этим именем скрывался не кто иной, как Йозеф Менгеле. Похищение Эйхмана повергло в панику скрывающихся в Южной Америке нацистских преступников. Уверенность в том, что им удастся до конца дней вести беззаботную жизнь под защитой фашистских диктатур, была сильно поколеблена. Боязнь разделить участь Эйхмана и оказаться в один прекрасный день под судом надолго лишила сна многих. Со времени окончания войны прошло между- тем десеять лет, а просьбу к Аргентине со стороны правительства ФРГ о выдаче преступников так и не поступало. И Менгеле решился наконец снять квартиру в Буэнос-Айресе на свое настоящее имя.

В 1959 году почва под Менгеле вновь заколебалась. «Друзья» сообщили ему, будто следственные власти ФРГ получили сведения о его местопребывании, и посольство Бонна в Буэнос-Айресе действительно потребовало выдачи Менгеле.

Двое полицейских были посланы арестовать Менгеле, но вернулись с пустыми руками. «Он улизнул от нас»,— утверждали они и, казалось, не были раздосадованы по этому поводу. Между тем Менгеле оказался в столице Парагвая Асунсьоне. Там среди его знакомых были видные, влиятельные немецкие нацисты, поддерживавшие тесный контакт с диктатором Стресснером. Один из них, Александр фон Экштейн, и сегодня еще не последний человек в стрес- снеровской секретной службе. Он подписывает поручительство за Менгеле, и тот, согласно правительственному указу за № 809, получает парагвайское подданство. При этом ему было присвоено официальное имя — Хосе. Тем самым Менгеле был застрахован от выдачи западногерманским властям.

Несколько лет спустя след Менгеле снова объявился в Аргентине. В Эльдорадо одному бразильцу удалось заснять Менгеле на кинопленку. Человек этот сел в свою машину с готовой для съемки любительской кинокамерой и ждал. Когда Менгеле обогнул угол дома и подошел сзади к правой стороне автомобиля, оператор начал снимать. Менгеле был уже на уровне окна машины и невольно повернул голову в направлении камеры, заметил ловушку и пустился наутек. Позже эксперты подтвердили идентичность Менгеле с заснятым субъектом...

Менгеле снова в бегах. В конце мая — начале июня '979 его след появился в Боливии, а затем снова исчез. 20 октября 1979 года Менгеле, как утверждают, заявился под вымышленным именем Вилли Карп в пресловутую тюрьму «Либерта» («свобода»!) в Уругвае и там выговаривал ее руководству и тюремным врачам за жестокое обращение с тремя названными поименно заключенными.

Затем следы вновь ведут в Парагвай, где, как писала газета «Мундо», Менгеле работал советником и личным врачом диктатора. В конце 1984 года власти Парагвая отказались оказывать содействие представителям общественных организаций, прибывшим в Асунсьон для розыска нацистского преступника, повинного в смерти 400 тысяч человек. Впрочем, антифашисты, ведущие розыск Менгеле, не очень-то и рассчитывали на помощь парагвайских властей. Они, как сообщает агентство АП, намерены предпринять самостоятельные меры: поместить в местных газетах объявления с обещанием вознаграждения в размере 25 тысяч долларов за информацию, которая поможет арестовать «ангела смерти» — так называли Менгеле за изуверские «медицинские эксперименты» над детьми. В конце концов под давлением мировой общественности Стресснер лишил Менгеле гражданства. Но на выручку пришел другой диктатор — Пиночет. По данным «Стар», Менгеле проживает сейчас в колонии «Дигнидад» в Чили. О нравах, царящих в Дигнидаде, рассказывал французский журналист Аллен Рюжоль, которому удалось проникнуть туда. «Недалеко от Эль-Парраля,— пишет А. Рюжоль,— у подножия Анд, живут 250 колонистов, руководимых Германом Шмидтом, бывшим офицером люфтваффе. В колонии царит деспотический режим. «Дигнидад» — так называется колония — пользуется покровительством «частной социальной миссии» в Зибурге (ФРГ). Среди руководителей колонии много офицеров СС. Когда следователь предъявил тридцать мандатов на арест руководителей «Дигнидада», вооруженные колонисты преградили полиции вход на территорию».

Как выяснил А. Рюжоль, Шаффнеру, одному из военных преступников, а затем руководителей колонии, помогли в свое время перебраться в Аргентину контрабандисты. Эта игра в прятки с правосудием поистине бесконечна...

Последние сообщения о Менгеле датируются 1985 годом. 74-летний палач, на совести которого более 400 тысяч жизней ни в чем не повинных людей, спокойно доживает свои дни в Чили и Парагвае, пользуясь покровительством сильных мира сего и даже совершает краткие поездки в США. К такому выводу пришел американский еженедельник «Стар», опубликовавший материал об этом нацистском преступнике. Остается добавить, что в годы войны Менгеле был в доверительных отношениях с Борманом. Утверждают, что Менгеле сделал пластическую операцию крупным наци, в том числе рейхсляйтеру, что и позволило последнему беспрепятственно проживать в Латинской Америке...

В мае 1984 года из Сантьяго пришло сообщение: в возрасте 78 лет скончался Вальтер Рауфф. Это тоже весьма заметная фигура на фашистском небосклоне.

После разгрома гитлеровской Германии Рауффу удалось бежать в Южную Америку. Создатель печально известных «душегубок» нашел приют в Чили, где и провел все послевоенные годы. Однако заговорили о нем лишь после военного переворота в сентябре 1973 года, когда к власти в стране пришел режим Пиночета. Многие узники застенков чилийской охранки, которым удалось вырваться на свободу, свидетельствовали, что Рауфф, переменив «хозяина», в течение десяти лет передавал свой «опыт» пиночетовским карательным службам. В печати не раз появлялись разоблачения злодеяний бывшего гитлеровца, участвовавшего в допросах и пытках чилийских заключенных.

На неоднократные требования правительств ряда стран, пострадавших от гитлеровской оккупации во время второй мировой войны, чилийский диктаторский режим последовательно отвечал отказом выдать нацистского преступника, виновного в гибели сотен тысяч людей. Официальный Сантьяго не раз заявлял, что Рауфф не будет выслан из страны. Мотивировалось это тем, что Рауфф-де ведет теперь «мирную жизнь». А министр иностранных дел Чили Хайме дель Валье за несколько дней до кончины преступника снова подтвердил это решение. «Преступления Рауффа искупились... сроком давности»,— цинично заявил пиночетовский министр...
На сегодня же с определенной долей уверенности можно предположить, что, возможно, здравствующий военный преступник Мартин Борман в принципе мог долгие годы скрываться в Латинской Америке. И не случайно, что охотник за нацистскими оборотнями Сесар Угарте на вопрос журналиста, жив ли, по его мнению Борман, твердо ответил: «Да, он жив, и живет в Латинской Америке».

Кстати, в этой связи уместно вспомнить последнюю телеграмму, направленную Борманом из рейхсканцелярии о согласии на перемещение на «заокеанский юг».

И если иметь в виду, что на «заокеанском юге» по сей день не безуспешно действуют организации бывших нацистов, нельзя отбрасывать версию о том, что Борман скрывается (или скрывался) где-то в Южной Америке.
Как и другие главари фашистской Германии, Борман к концу войны делает ставку на ожидавшуюся здесь со дня на день смерть президента Рузвельта: в последующее существование антигитлеровской коалиции Сталин — Черчилль никто из них не верил — антисоветизм последнего был хорошо известен.

Поэтому Борман, плетя сеть интриг, ведет борьбу за власть после ухода фюрера, за право ухватить скипетр, выпадающий из рук находящегося в состоянии перманентной прострации рейхсканцлера. Всемогущий Борман, ставший весной 1945-го своего рода душеприказчиком Гитлера готовит для фюрера личное и так называемое «политическое» завещание, изобиловавшее пышным словоблудием «о лучезарном возрождении национал-социалистского движения».

Но Борман — прагматик. Для последующей игры ставка в которой (не единственно возможная, правда) — захват власти в послевоенной Германии, он включает в завещание уходящего в небытие фюрера тезис с явным политическим акцентом.

 

Из завещания Адольфа Гитлера:

«Несколько человек, среди которых Мартин Борман, доктор Геббельс вместе с их женами, добровольно при соединились ко мне, по доброй воле не желая покидать столицу ни при каких обстоятельствах. Они намерены уйти из жизни вместе со мной. Я, однако, считаю, что вопрос борьбы нации являет собой нечто большее, чем их желание. Я убежден, что мой дух после моей смерти не оставит их, но будет помогать им во всех их начинаниях... Пусть они всегда помнят, что наша задача, то есть консолидация национал-социалистского государства, являет собой задачу веков...»

Когда Борман готовил проект завещания, он уже твердо знал, что Геббельса скоро не станет. Рейхсляйтер не видит в нем конкурента и легко соглашается с желанием Гитлера видеть на посту рейхсканцлера именно Геббельса. Из старого кабинета министров в новом правительстве осталось лишь 6 человек. Себя же в списках членов правительства Борман поставил на второе место (министр по делам партии). Министром иностранных дел назначался Зейсс-Инкварт, военным министром — Дёниц, министром пропаганды — Науман, финансов — Шверин-Крозинг, главнокомандующим сухопутными силами — фельдмаршал Шернер, военно-воздушными силами — Риттер фон Грейм.

Не боялся Борман и нового (им же самим предложенного Гитлеру) рейхспрезидента Дёница — личности, считавшейся во времена фашистской диктатуры безликой и бесцветной. Борман не был бы нацистом до мозга костей, если б напрочь отказался от дела, которому он посвятил всю свою преступную жизнь. Не помышляя, в отличие от Гитлера и Геббельса о самоубийстве, Борман весной последнего года войны вынашивал планы создания в Германии государственно-политической структуры нацистского типа. Этой цели служила идея конституирования «движения за свободу Германии», в которой сформулированы двенадцать внешнеполитических установок, на основе которых Борман хотел объединить нацию:

«1. Освобождение германского народа от угнетения и оккупации.

2. Возвращение изгнанных.

3. Объединенное германское расовое общество.

4. Прекращение произвола врага.

5. Европейский союз на федеративной основе.

6. Право на расовую автономию.

7. Европейское единство для взаимного блага.

8. Европейский арбитражный суд.

9. Сообщество родственных народов, чтобы в конечном счете создать Германскую империю.

10. Содружество Германии с Богемией и Моравией.

11. Гарантированная защита расовых групп.

12. Экономическое объединение Европы».

Несмотря на сумбурность и непоследовательность, это был по существу черновик политического будущего Германии, написанный все теми же коричневыми чернилами. Однако, хитроумно готовя себе державное правление после Гитлера, Борман не мог не догадываться, что его может ожидать в поверженном рейхе. На случай неблагоприятного развития событий рейхсляйтер еще в разгар войны, как мы уже знаем, начинал готовить пути для отступления. Одним из вариантов не разгаданного по сей день кроссворда, сочиненного Борманом, было укрытие в так называемой Альпийской крепости, которую разведчики из Управления стратегических служб США именовали в своих донесениях как «национальный редут».

Мысль о создании в Баварских Альпах своего рода государства-крепости родилась у фашистских главарей после сокрушительного сталинградского поражения. Для сооружения «твердыни» сюда, в Альпы, сгонялись узники Дахау и Освенцима, Заксенхаузена и Бухенвальда.
Борман же был не фанатиком, в том понимании, как это имел в виду О. Брэдли. Отсюда «альпийский вариант» — не единственный, на который он рассчитывал.

...17 июля 1945 года в 9 часов утра жители пограничного аргентинского селения Сан-Клементе оказались свидетелями необычного зрелища. Примерно в трех километрах от песчаного берега на тихой волне покачивались две подводные лодки. С их борта были поданы условные сигналы. Через несколько минут лодки, не погружаясь, ушли в юго-западном направлении. Для властей Сан-Клементе национальная принадлежность подводных лодок не была загадкой. За неделю до этого субмарина под нацистским флагом «нанесла визит» в соседний Мар-дель-Плата. А спустя еще несколько дней после появления подлодок возле Сан-Клементе рыбаки нашли на отмели прорезиненную одежду, военное снаряжение и надувные лодки с маркой «Сделано в Германии». Был ли среди тех, кто прибыл, Мартин Борман, установить не удалось.

Зато мы знаем, что среди бумаг Бормана, помеченных тем же красным штампом «секретно!», есть и такая: «22.4.45.

Хуммелю. Оберзальберг.

С предложенным перемещением за океан на юг согласен.

Рейхсляйтер Борман».

Итак, наряду с «европейскими вариантами» планировался и осуществлялся «южноамериканский». В последние недели войны в известные нам опорные пункты нацизма за океаном хлынул поток депеш с указаниями и инструкциями по приему фашистских главарей и ценных грузов. Шеф службы безопасности Кальтенбруннер, который в последние месяцы был тайно связан с Борманом, передал специальной группе СС секретные фонды, важнейшие архивные документы и большую часть драгоценностей (помимо той, что была отправлена в Баварские Альпы).

В советской печати упоминалась в этой связи операция «Огненная земля», в ходе которой документы и ценности переправлялись на «заокеанский юг» на подводных лодках. В годы войны был установлен «подводный мост» Европа — Аргентина, по которому курсировали гитлеровские подлодки. Дважды — в 1945 и 1967 годах — уругвайская газета «Диа» сообщала, что несколько немецких подводных лодок нашли убежище в пустынных бухтах Атлантического побережья Аргентины. Одна из субмарин под номером 1-313, построенная в последние месяцы войны в Швеции, ушла от берегов агонизирующего рейха 9 мая 1945 года. Через сорок дней она вошла в Рио-Негро, близ Буэнос-Айреса, где незадолго до конца войны гитлеровцы купили более десяти тысяч квадратных метров земли на самом побережье. На этой подлодке в Аргентину, которой в то время правил диктатор Перон, прибыла партия беженцев из числа нацистской элиты. Прибывших встречал и размещал штаб «организации бывших членов СС» («ОДЕССА») во главе с его руководителями — генералом фон Алленом и штурмбанфюрером СС Швендом. Последний, как утверждают, впоследствии в нацистском подполье на территории Южной Америки получил должность казначея.

В порядке отступления хотелось бы заметить, что в 80-е годы на Западе вновь начала обсуждаться тема повяления фашистских подлодок — в связи с новыми данными, касающимися погребенных на затопленных субмаринах богатств. Муссируется, например, на все лады судьба ценностей, награбленных корпусом гитлеровского военачальника Роммеля в Африке и увезенных, по приказу нацистской элиты, на подводных лодках в «неизвестном направлении». Ныне «клад Роммеля» в Средиземноморье ищет яхта-лаборатория «Морской ныряльщик»|

А в 1984 году в США была создана компания под вывеской «Шаркхантерс» («Охотники за акулами»), которая задалась целью отыскать затонувшие фашистские сумбарины. (Австралийский журнал «Остралейшн пост» приводит слова главы этой компании Гарри Купера о том, что на океанском дне лежат сотни (!) подлодок фашистской Германии.) «Охотники» намеревались организовать поиск подлодок в Карибском море. Цель такого рода «экспедиций», думается, ясна.

Не вдаваясь в подробности, замечу, что Уставом Нюрнбергского военного трибунала, его приговором в отношении главных немецких преступников ограбление на захваченных территориях квалифицировано как тягчайше международное преступление. Согласно нормам международного права, закрепленным в многочисленных международных договорах, особенно после второй мировой войны, все ценности, неправомерно изъятые и вывезенные воюющими государствами с захваченных территорий, кем бы они ни были обнаружены, подлежат возврату их законным владельцам.В свое время, точнее весной 1945 года, рейхсляйтер позаботился о судьбе и безопасности своих отпрысков. Жену Герду он отправил, как мы знаем, в Берхтесгаден. Старший сын, окончив «курс» в одном из австрийских монастырей, попал под патронаж епископата Алоиса Худала (эта фигура через несколько страниц всплывет в нашем расследовании). Не без помощи папаши постриглась в монахини старшая дочь Ева Ута.

В конце 50-х — начале 60-х годов стало известно о судьбе другого сына бывшего рейхсляйтера. И вот в какой связи. Западная Германия в то время активно вмешивалась в дела стран «третьего мира», захватывая новые рынки сбыта и проводя нужную ФРГ политическую линию. Причем для камуфляжа далеко идущих целей использовалась прежде всего культурная экспансия. По некоторым подсчетам, в ФРГ насчитывается около 40 «институтов» и «обществ», занятых информационно-пропагандистской интервенцией в страны Азии, Африки и Латинской Америки. Изучавший деятельность этих центров историк Г. Александрович указывает, что руководящим ядром этой деятельности является «Институт имени Гете по популяризации немецкого языка за границей», расположенный в Мюнхене.

Зарубежные филиалы «Института Гете» (или, как их иногда называют, «институты культуры») — а их число превышает две сотни — разбросаны в десятках стран.

Западногерманский банкир, нацистский преступник Шахт как-то откровенно признал, что эти пропагандистские учреждения в будущем смогут быть использованы Бонном как «несокрушимый оплот в политических и экономических целях».

«Институт Гете» руководит и специальными немецкими школами за границей, число которых превышает 250, а численность учащихся достигает 60 тысяч. Особенно много подобного рода учебных заведений в странах Африки, и в первую очередь на территории бывших германских колоний.

Представителем же «института» в Конго (Киншаса) в те годы был сын Мартина Бормана. Прикрываясь именем великого Гете, Борман-младший и другие «культуртрегеры» нацистского разлива вели безудержную антикоммунистическую пропаганду, вмешиваясь во внутренние дела молодых независимых государств и занимаясь вербовкой агентов.

Обстоятельства же, предшествовавшие допросу юного Бормана в феврале 1961 года, были таковы. Вскоре после суда над Эйхманом хлынул такой поток сообщений о Бормане, что прокуратура во Франкфурте-на-Майне была вынуждена начать дело «О бегстве военного преступника М. Бормана». Одним из первых материалов на стол следствия легло документированное cообщение, что Борман использовал тот же маршрут, что Эйхман для бегства в Южную Америку — через Австрию и Италию. Называлась дата перехода — 16 августа 1947 года. Возглавивший расследование прокурор земли Гессен, активный участник антифашистского движения доктор Фриц Бауэр и главный следователь Хорст фон Глазенапп за два года собрали досье из 8 объемистых папок, включающих более 1300 документов, имеющих с ношение к судьбе Бормана. Одним из свидетелей, допрошенных Бауэром, и был сын бывшего рейхсляйтера.

Примерно в то же время дала показания еще здравствовавшая тогда мать Герды Борман —. Хильдегард Бух (тестя Бормана — председателя верховного партийного суда Вальтера Буха уже не было в живых). Приглашенная в прокуратуру, она заявила следующее: «Я не знаю, жив ли обвиняемый Мартин Борман, но насколько я знаю, в 1949 году он еще был жив... Однажды к нам пришли два неизвестных мне человека. Они наедине беседовали с моим мужем. Это были штатские, они вошли в наш садик и заговорили с моим мужем. Один из них безусловно был немцем... Я полагаю, что мой муж счел вполне достоверным сообщение о Мартине Бормане, которое доставили двое в штатском. Вечером после это визита, когда мы легли спать, мой муж сказал мне о Бормане: «А эта свинья все-таки живет!»

В показаниях фрау Бух обращает на себя внимание ее заявление о том, что несколько лет назад она получила письмо, в котором ей угрожали расправой, если она, не дай бог, вздумает давать показания о своем зяте. Опрос сотен людей, сопоставление десятков показаний позволили Фрицу Бауэру заявить на пресс-конференции, организованной им 13 апреля 1961 года, что Мартин Борман жив. Он утверждал также, что располагает данными о деятельности организации «ОДЕССА», которая после войны помогала бывшим эсэсовцам бежать из Германии. Тем не менее, найти Бормана или напасть на верный след на основании собранных данных не удавалось. А сведения о будто бы оставшемся в живых главном военном преступнике продолжали поступать. В следующем, 1962 году в Западной Германии появилось немало сообщений о судьбе Бормана. Так, газета «Андере цайтунг», со ссылками на «достоверные источники», указывала, что Борман обнаружен в Патагонии, а затем в Эквадоре. Она утверждала, что тот сделал себе две пластические операции и в ближайшее время собирается вернуться на родину для исполнения «политического завещания» Адольфа Гитлера. Другая западногерманская газета — «Кельнише рундшау» — опубликовала сообщение о том, что фашистский преступник сбежал в Аргентину, где и умер в самом начале шестидесятых годов.

Наступил 1963 год. Пресс-атташе испанского посольства в Лондоне Анхель Алтасар де Веласко сделал заявление для печати, в котором утверждал, что встретил Бормана в сорок пятом году в Мадриде. В мае,— показывал де Веласко,— он сел на немецкую подводную лодку, которая после 21-дневного пути доставила их к берегам Аргентины. По словам испанца, спустя много лет он видел Бормана в Эквадоре. Бывшего шефа партийной канцелярии было довольно трудно узнать — пластические операции сильно изменили его внешность. Кроме того, Борман здорово постарел и стал совершенно лысым.

В качестве свидетеля был вновь допрошен бывший статс-секретарь Вернер Науман, участвовавший в том «историческом» прорыве 2 мая 1945 года. Спустя восемнадцать с половиной лет 18 декабря 1963 года он «вспомнил»:

«Я пошел назад, к мосту Вайдендаммербрюкке. В одной воронке близ моста я заметил остатки нашей группы, их было человек 11, среди которых находился Мартин Борман, рейхсюгендфюрер Аксман. Еще, насколько могу вспомнить, там был доктор Штумпфеггер. После этого мы пошли по железнодорожному полотну к Лертерскому вокзалу, где попытались прорваться. Снова начался бой с русскими. Наша группа разделилась на три части. Я остался с двумя офицерами. Остальные присоединились либо к Аксману, либо к Борману. Я не знаю, кто пошел с Борманом. Однако я знаю, что к этому моменту Борман еще был в живых».

(Эти показания, как видите, прямо противоречат вер сиям Кемпки и Аксмана о смерти Бормана около танка.)

Особенно «урожайным» был следующий, 1964 год) Человека, похожего на Бормана, видели на границе между Чили и Перу. С сенсационными утверждениями выступил бывший шофер английской Контрольной миссии в Германии Л. Бленден, который якобы дважды после войны разговаривал с человеком, как две капли воды похожим на портрет Бормана, опубликованный в британских газетах. Вслед за ним привратник одного из датских замков заявил, что в мае сорок пятого человек с внешностью Бормана в составе группы офицеров войск СС прибыл замок, где в ту пору размещался немецкий лазарет, которым командовал штандартенфюрер Вернер Хайде.

В марте 1965 года агенты Интерпола арестовываю человека с аргентинским паспортом на имя Карлоса Родригеса. Арестованный оказался штурмбанфюрером СС Детлевом Зонненбергом, который в конце 1953 года прибыл в Бразилию из Египта. На допросе он показал, что после ареста Эйхмана бывшие нацисты, живущие странах Латинской Америки, объединились в «организацию самозащиты», цель которой — скрывать сообщников от правосудия. Среди них,— утверждал Родригес-Зонненберг,— находится и Борман, проживающий в Бразилии. Однако обнаружить и изловить его практически не возможно. Тем временем досье франкфуртской прокуратуры продолжало пополняться. 16 апреля 1966 года Бауэр объяви на очередной пресс-конференции, что располагает «свежими данными» о Бормане. «Круг сужается и скоро замкнется,— сказал он.— Наши люди шлют донесения с всех частей света. Мы идем по горячему следу». Бауэр выразил твердую уверенность в том, что Борман жив место его нахождения — Бразилия. Но широковещательное заявление осталось пустым звуком. В конце 60-х и в начале 70-х годов было зарегистрировано свыше трех десятков «борманов». Полиция разных стран в разное время арестовала несколько человек. Например, одним из таких лже-борманов, задержанных весной 1972 года в колумбийских джунглях неподалеку от эквадорской границы, был семидесятидвухлетний Германн. В течение многих лет он жил в одном из индейских племен и был случайно обнаружен двумя колумбийскими журналистами. Власти обратились в Бонн с просьбой переслать им карту с отпечатками пальцев настоящего Бормана. Просьба была выполнена. Результат: Германн и Борман — совершенно разные лица.

...Одну из наиболее правдоподобных историй об исчезнувшем рейхсляйтере рассказала лондонская газета «Дейли экспресс», которой как будто удалось установить, что Мартин Борман жив и скрывается в Латинской Америке под именем аргентинского коммерсанта Рикардо Бауэра. Однажды редакцию посетил Ладислав Фараго — автор многочисленных шпионских бестселлеров. Фараго утверждал, что располагает неопровержимыми данными о местонахождении Бормана и предложил организовать экспедицию в Южную Америку. Хозяева «Дейли экспресс» задумались: идея показалась им заманчивой — в случае удачи можно было рассчитывать на солидные дивиденды.

И вот в сопровождении сотрудника газеты Л. Стюарта Фараго отправляется за океан. В течение долгих месяцев охотники за Борманом колесили по странам континента. Бесконечные маршруты, многочисленные данные, десятки свидетелей — досье пополнялось. Последнее и решающее доказательство репортеры получили в аргентинской секретной службе. В их руки попали документы, донесения агентов, показания доверенных лиц, свидетельствующие о том, что Мартин Борман, он же Рикардо Бауэр, он же Августин фон Ланге, долгие годы находится под наблюдением службы безопасности Аргентины, с того самого момента, когда давний знакомый экс-рейхсляйтера опознал его в Буэнос-Айресе. Что ж, поездка оказалась не напрасной. Хотя репортерам и не удалось встретиться и проинтервьюировать самого Бормана, Фараго и его напарник привезли в Лондон множество вещественных доказательств о пребывании нацистского преступника в Латинской Америке. И вот 27 ноября 1972 года «Дейли экспресс» оповестила: Борман жив! Газета рассказала, что осенью 1944 года Борман присвоил себе имперские ценности на сумму 200 миллионов долларов, с помощью которых был намерен после крушения «третьего рейха» начать новую жизнь где нибудь за границей.

Как же удалось ему завладеть такими богатствами? «Дейли экспресс»: благодаря связям с шефом гитлеровской службы безопасности Эрнстом Кальтенбруннером. Последний якобы под большим секретом поведал Борману о том, что в сейфах Рейхсбанка находятся ценности награбленные эсэсовцами. (Оговоримся: сведения, о которых идет речь, были настолько же секретными для Бормана, в какой степени для любого из нас — сообщение о местонахождении тюрьмы, «приютившей» главных нацистских преступников, Шпандау; любой мало-мальски крупный чин СС, не говоря уже о нацистской элите, был пре красно осведомлен о том, что содержалось в хранилищах Рейхсбанка.)

Но вернемся к «Дейли экспресс». Итак, став обладателем сокровищ, Борман распорядился отправить их на подводной лодке в Аргентину и разместить в четырех немецких банках, владельцы которых состояли в заговоре с человеком, намеревавшимся захватить власть в этой стране — другом фашистов Хуаном Доминго Пероном. Не собираясь оспаривать тот факт, что немалое количество награбленных гитлеровцами ценностей в конце войны было действительно тайно вывезено за границу, и прежде всего в страны Южной Америки, возразим, что вряд ли Борман мог единолично распорядиться имуществом имперской службы безопасности, ревниво охранявшей свои права от любого посягательства. Да и зачем же было Борману, имевшему возможность практически бесконтрольно распоряжаться огромными суммами из партийной кассы НСДАП, средства которой слагались конечно же не столько из членских взносов, сколько из ежемесячных поступлений крупнейших магнатов нацистской Германии, рискуя головой, вступать в ненужный конфликт с могущественной империей Гиммлера — Кальтенбруннера? Впрочем,— не исключено — мог существовать и сговор «тройки»: Борман — Гиммлер — Кальтенбруннер. Ну, а теперь о том, как удалось Борману выскользнуть из окруженного Берлина. Согласно «Дейли экспресс», от шефа гестапо Генриха Мюллера Борман узнает, что в подвале служебного помещения в доме № 117 по улице Курфюрстендамм Эйхман построил тайный бункер, который должен был служить ему убежищем на случай прихода советских войск. О существовании этого убежища знают в Берлине лишь три человека: Эйхман, Мюллер и Кальтенбруннер. И Борман избирает этот бункер в качестве своего укрытия и исходного пункта в бегству. Снова оговоримся. Бункер, на который ссылается Фараго, был самым заурядным убежищем от воздушных налетов. С 1944 года он использовался как телетайпная гестапо. Во время бомбежек там собирались служащие со всего здания, а часть этого погреба была отгорожена для гражданского населения. А дальше, если верить газете, произошло следующее. Борману в ночь с 1-го на 2 мая удается беспрепятственно добраться до этого убежища. Вместе с Мюллером и еще одним человеком по имени Шольц Борман дожидается «их», которые с минуты на минуту должны прийти за ним. А вот и «они» — посланцы епископа Алоиса Худала, которые помогают Борману ускользнуть из Берлина и благополучно добраться до Баварии, где в одной из деревенек находится его жена Герда. Ну, а дальше путь следовал через таинственные монастырские лабиринты, где следы Бормана как будто бы обрываются...

...Здесь я прерываю повествование «Дейли экспресс», чтобы, как обещано, рассказать о роли епископа Алоиса Худала в покровительстве активным нацистам. Вы, видимо, обратили внимание, что в предпринимаемом расследовании дела Бормана в качестве перевалочного пункта фигурирует Италия. Там в конце войны повышенную активность проявляла разветвленная сеть агентуры специальных служб США и Англии. Сразу после высадки в Италии в порту Бари стал действовать 2677-й специальный полк Управления стратегических служб США (УСС). Опубликованные после войны документы УСС свидетельствуют, что его агентура в 1944—1945 годах прочно обосновалась в Италии, причем одним из важнейших ее каналов были учреждения католической церкви. Надо сказать, что ее роль в конце второй мировой войны была далеко не однозначна. Пальмиро Тольятти говорил в апреле 1945 года: «Существуют священники, сражающиеся против врага бок о бок с партизанами... С другой стороны, мы знаем, что в аппарате церкви существуют консервативные, реакционные элементы». (Именно на эти элементы делали ставку как сотрудники УСС, так и эсэсовские организации типа «ОДЕССА».)

Профашистские взгляды ряда влиятельных деятелей католической церкви, которую возглавлял яростный антикоммунист папа Пий XII, ныне достаточно широко известны. В том числе взгляды епископа Алоиса Худала. Еще в 1936 году в одной из своих статей он провозгласил, что «против большевизма и коммунизма существует только одно средство — уничтожение». Худал принадлежал к числу тех, кто открыто сделал ставку на Гитлера. В конце войны он был руководителем института «души святой Марии», а занимался же... делами нацистов. При этом Худал использовал свои связи для получения фальшивых иностранных паспортов. По сведениям западной печати, под опекой епископа Худала были выданы паспорта и удостоверения сотням нацистов, в том числе 13 крупнейшим военным преступникам. Среди них были, к примеру, гитлеровский воздушный ас Ганс-Ульрих Рудель — будущий идол неонацистов, все тот же Ф. Швенд — глава «фальсификационной службы СС» и другие преступники. (Кстати, в зарубежной печати не раз приходилось встречать версию о том, что между Борманом и «святым отцом» имели место встречи. Назывались время и место: январь 1947 года, Рим, улица Виа делла Паче.)

Стоит добавить, что среди «святых отцов» выделяется фигура священника Драгоновича. Во время войны в чине подполковника он верой и правдой служил фашистскому режиму в Югославии. После войны бежал под крылышко Ватикана. «Добрый отец» — под такой кличкой Драгонович проходил по ведомостям ЦРУ — получил 1000 долларов за каждого переправленного через границу простого нациста и 1400 — за преступников высокого ранга. Он же доставал документы и направлял подопечных дальше — в Южную Америку.

В 1984 году из Вашингтона поступили новые доказательства о причастности Ватикана к укрывательству фашистских изуверов. Речь идет о рассекреченном докладе, подготовленном в мае 1947 года американским дипломатом в Риме Винсентом ла Вистой. Его содержание подтверждает, что Ватикан являлся крупнейшей организацией, занимавшейся перевозкой за рубеж нацистских преступников. Автор документа приводит немало неизвестных ранее свидетельств того, что участвовавшие в операциях по отправке за рубеж нацистских преступников священники подделывали для них паспорта, организовывали специальные тайные маршруты, укрывали в монастырях, а подчас и в самом Риме. Подобным образом были спасены десятки тысяч фашистских палачей. Занимались этим специально созданные «комитеты» Ватикана.

«Дом из стекла, где все могли бы видеть, что происходит внутри»,— такой, как заявил в 1984 году один из высших представителей церковной иерархии, должна быть католическая церковь. Однако в тот же самый день глава пресс-службы Ватикана отец Ромео Пансироли объявил журналистам, что он не намерен отвечать на вопросы относительно помощи, которую «святые отцы» оказывали нацистам после второй мировой войны. Так что можно с большой степенью вероятности предположить, что Худал и К° имели прямое отношение к организации бегства Бормана в Латинскую Америку...

...Как же развивались, согласно версии Фараго, события дальше? Проходит два года. Ныне здравствующая Ева Перон, жена тогдашнего аргентинского президента, во время поездки по Европе встречается с Борманом в Риме. Она предлагает ему убежище в Аргентине, естественно, не безвозмездно: бывший рейхсляйтер должен выделить ее мужу три четверти своего состояния. Борман согласен и взамен требует надежные документы. Об этой сделке сохранилась запись директора Аргентинского информационного католического агентства, и Фараго готов предъявить ее, но... «в свое время». А пока история продолжается.

16 февраля 1948 года,— пишет «Дейли экспресс»,— ватиканские власти изготовили человеку без подданства Борману паспорт на имя Элизера Гольдштейна, с которым тот 17 мая прибывает в Буэнос-Айрес на борту итальянского пассажирского судна «Джованни К». На пристани Бормана-Гольдштейна встречает министр обороны тогдашнего правительства Аргентины. Бормана поселяют в доме № 130 по улице Калле Санта в Сан-Мартино, а вскоре выдают разрешение на постоянное местожительство. Отныне он может свободно передвигаться по стране. Борман занимается торговлей древесиной, поддерживает контакты с окружением Перона. Постепенно беглый рейхсляйтер группирует вокруг себя нацистов, бежавших от возмездия в Южную Америку. В 1952 году он уже командует нацистской организацией «Паук».

Свержение Перона осенью 1955 года вновь обращает Бормана в бегство. Он временно укрывается в Чили, меняет имя, нанимает телохранителя. По-настоящему трудные времена для Бормана,— пишет далее «Дейли экспресс»,— наступают в сентябре 1963 года, когда аргентинская секретная служба устанавливает более строгий контроль за бывшими нацистами. Она создает сеть наблюдательных постов, в которую попадает немало военных преступников. И только человек, которого аргентинская секретная служба считает Борманом, с неизменной ловкостью ускользает из расставленных ловушек. Рикардо Бауэру (таково должно быть имя Бормана) удается уходить от преследования. Однако автор репортажа о Бормане, Фараго убежден в том, что аргентинская секретная служба продолжает следить за каждым шагом этого человека. Итак, дело принимало совершенно неожиданный оборот. Впервые за всю 27-летнюю историю поисков охотники за Борманом смогли оперировать не только слухами и показаниями подозрительных личностей («Я был последним, кто видел живого Бормана», «Я встретил Бормана в портовом кабачке на острове Санта Крус де Тенериф», «Я сидел напротив него — точь-в-точь как вот сейчас сидим мы с вами», «Я был личным телохранителем Бормана. Он умер от рака. Он, видите ли, заболел им еще в 1944 году: Гитлер не переносил табачного дыма, вот ему и приходилось курить наспех в туалете — он сам мне жаловался на это», «Я следил за этим человеком 8 лет. Я должен был схватить его на границе — все было готово, но ему удалось надуть меня и скрыться. Он жив, это я точно знаю» и т. п.).

В руках «Дейли экспресс» было нечто более серьезное — документы аргентинской секретной службы, которые она собиралась предъявить, как мы помним, «в свое время». Но когда же? На это автор детективов Ладислав Фараго отвечал уклончиво: сначала он намерен издать книгу и выпустить фильм (соответствующие контракты и договоры с издательствами и заинтересованными продюсерами к этому времени были заключены). Только после этого он согласен предать гласности документы...А тем временем прокуратура города Франкфурта-на-Майне объявила о новых расследованиях в связи с материалами «Дейли экспресс». И без того объемистое досье (к тому времени, о котором идет речь, в нем скопилось около семи тысяч страниц) стало разрастаться с необыкновенной быстротой. Новые письма, заявления свидетелей, анонимные звонки по телефону... Не было лишь главного — документов, которые должны были бы неопровержимо доказать, что «серый кардинал», один из самых мрачных и зловещих сподвижников Гитлера, действительно жив и скрывается от правосудия. И тут произошло то, чего меньше всего можно было ожидать: документов не оказалось.Точнее говоря, они были. Но только... В один из дней, когда еще не улеглись волнения, вызванные сенсацией, в редакцию крупнейшего западногерманского иллюстрированного еженедельника «Штерн» пришло письмо, автор которого за 80 тысяч марок был готов предоставить журналу те самые секретные документы аргентинской службы безопасности по делу Бормана. Подателем письма был... сам Ладислав Фараго. После небольшого замешательства редакция предложение отвергла. И не потому, что «Штерн» не нуждался в сенсациях. Причина была в другом. Уж как-то смущало то обстоятельство, что предприимчивый автор торговал секретными документами направо и налево. Было принято простое и, как потом оказалось, единственно верное решение: репортеры «Штерна» напрямую обратились к первоисточнику, то есть к аргентинской секретной службе. Каково же было их изумление, когда спустя некоторое время чиновники из вышеупомянутого ведомства любезно переслали им копии тех самых документов, на которых и была построена версия о 33-м по счету Бормане. (До этого времени во всем мире было зарегистрировано 32 лже-Бормана.) Все расходы, включая переписку, составили 8 долларов. Ознакомившись с бумагами, журналисты из «Штерна» не могли удержаться вначале от разочарования, а потом и смеха — цена этим «доказательствам» не стоила и почтовых расходов, связанных с перепиской. Дело в том, что, во-первых, ничего секретного они не содержали, а во-вторых, случись кому-нибудь на основе этих бумаг попытаться идентифицировать личность Бормана, то им мог оказаться кто угодно, в том числе и сам Фараго.(Впрочем, не будем торопиться с выводами. Чуть позже мы вернемся к розыскам Фараго. Скепсис печати, попытки помешать следствию, объективные неудачи, сопровождавшие расследование, не поколебали воли главного лица в расследовании дела Бормана — генерального прокурора д-ра Фрица Бауэра. В письме Льву Безыменскому он пишет: «Прокуратура Франкфурта-на-Майне считает, что Борману удалось бежать из имперской канцелярии, где прятались Гитлер и его ближайшее окружение. По-видимому, Борман некоторое время жил в Шлезвиг-Гольштейне Там он намеревался связаться с адмиралом Дёницем. Вполне вероятно, Борману удалось это, и Дёниц помог ему перейти границу Дании. Мы полагаем, что Борман некоторое время скрывался в датском королевском замке Гростен, находящемся недалеко от города Сондерборг. В замке Гростен, где тогда размещался эсэсовский госпиталь, прятались, как стало известно, многие видные нацисты». И далее: «Мартин Борман бежал в Южную Америку и, вероятно, не из Скандинавии, а из Италии, куда он был тайно переправлен через альпийский перевал Бреннер Правда, пока все предпринятые меры по розыскам Бормана не дали результатов. Но это не значит, что они беспредметны. Как бы то ни было, дело Бормана не закрыто». Но как бы то ни было, тема Бормана, ставшая эдаким неиссякаемым Клондайком для журналистов на Западе, постепенно иссякала. Интерес к делу Бормана медленно, но верно угасал. И следственные органы, и Интерпол, да и публика со временем просто устали от сенсаций и разочарований. В конце концов один из главных участников следственного процесса Хорст фон Глазенапп в 1971 году решает прекратить следствие по делу Бормана. В заявлении для печати он не ставит под сомнение факт, что Борман наше свой бесславный конец в Берлине. По мнению Глазенаппа, все остальные версии в лучшем случае следует рассматривать лишь как предположения. Становилось ясно, что окончательно закрыть дело фашистского палача, видимо, так и не удастся.  


«Откровения» обер-шпиона Гелена

Но тут в наше путешествие по следам Мартина Бормана вновь вмешается политика. Причем в совершенно неожиданной форме.

Его имя — Рейнгард Гелен. Всю жизнь он старательно избегал какого бы то ни было паблисити, нигде и никогда не выступал публично сам и запрещал это делать своим подчиненным. Кто же он такой и какое отношение он имеет к расследуемой нами истории Бормана?

Свою карьеру Гелен начинал еще в рейхсвере, однако взлет его «звезды» связан с гитлеровским вермахтом. Любимчик генерала фон Манштейна, несущего главную ответственность за расстрелы в Крыму в годы войны, Гелен затем переходит в штаб вермахта. Здесь он пользуется особым расположением и покровительством Адольфа Хойзингера — нацистского военного преступника, впоследствии одного из «отцов» западногерманского бундесвера и реваншистской политики времен Аденауэра. Передо мной фотография из журнала «Шпигель» за 1954 год. На архивном фото — группа офицеров гитлеровской разведки. Крестиком помечен тогда еще молодой, худощавый, с птичьим лицом генерал. Так впервые стало известно о преступном прошлом будущего шефа всемогущей федеральной разведывательной службы ФРГ. Из сопутствующей фотографии заметки следовало, что особого успеха Гелен добивается во время решающих сталинградских боев. Его назначают (не без помощи вышеупомянутых покровителей) начальником восточного отдела Абвера — военной разведки. Должность эта имела ключевое значение, поскольку положение гитлеровской армии на Востоке в целом становилось все более трудным, если не сказать — отчаянным. Гелену были подчинены специальные диверсионные отряды, включенные в состав армейских частей. В конце войны Гелен — доверенное лицо генерала Гудериана, который после неудавшегося покушения на Гитлера в июле 1944 года был назначен начальником (последним, кстати) генерального штаба главного командования сухопутных войск. В ставке Гитлера, «волчьем логове» Гелен слыл одним из самых преданных фюреру людей. Когда, однако, вассал почувствовал, что поражение неминуемо, он заранее начал готовиться к «перемене мест».

Май 1945 года Гелен, начальник отдела «Иностранные армии Востока», встретил в местах, удаленных от театра военных действий,— все в тех же Баварских Альпах. Перспектива разделить свою судьбу с фатумом фюрера не привлекала генерал-лейтенанта. (Свое очередное звание он получил досрочно в самом конце войны по личному распоряжению Гитлера за «заслуги» в деле организации шпионажа против Красной Армии. Разумеется, не были забыты при этом и другие, более ранние его дела — карательные операции против партизан, действовавших на оккупированной территории СССР, восточно-европейских и балканских государств.) Нужно было начинать новую карьеру, и гитлеровский шпион осуществляет задуманное; прихватив важнейшие документы и списки агентуры, он «бесстрашно» решается сдаться американцам. Впоследствии Гелену не пришлось жалеть о своем выборе: для разведывательной службы США его шпионская сеть оказалась весьма кстати. На базе геленовского отдела стал создаваться новый разведывательный комплекс для ведения подрывной деятельности против Советского Союза и других стран Восточной Европы. Ведь в руках Гелена был ключ от шпионской сети, сотканной его прежним начальником — шефом абвера адмиралом Вильгельмом Канарисом, и от разведывательной сети, бригаденфюрера СС Вальтера Шеллен- берга.

Похищенный Геленом архив был огромен — и по размерам, и по содержанию. Помимо документов военно-стратегического значения, беглый генерал прихватил картотеку своих сотрудников и агентуры (как они пригодились Гелену впоследствии!). Бесценный груз отправляется... куда? Ну, конечно же в Баварские Альпы, а еще точнее — в тот самый Берхтесгаден. Архив (после составления точного плана) был временно — до прихода экспедиционных войск — захоронен в горных районах Баварии. В одном из благоустроенных и даже снабженных радиостанцией домиков до лучших времен отсиживался и сам Гелен.

После капитуляции Гелен установил контакт с американской контрразведкой, рассказав о себе и о своем приданом. Как напомнил «Шпигель», «американский контакт» осуществлял от США генерал, связанный с Уоллстритом. Тот весьма обрадовался встрече с человеком, о котором слышал «столько любопытного, когда сам работал в разведке». После недолгих переговоров Гелен передает архив своему благоприобретенному партнеру из американской контрразведки (вместе со списком сотрудников и сетью агентов в Европе). Дело оказалось выигрышным для обеих сторон. Летом 1945 года, когда в Союзном контрольном совете в Берлине представители четырех держав вели дебаты о демократизации и денацификации Германии, Гелен с группой своих ближайших сотрудников отправился в Вашингтон. С ним поехал и Герхард Вессель, ставший впоследствии начальником военной разведки в ФРГ. Американцы, возлагая большие надежды на столь многоопытного генерала Абвера, да к тому же еще знатока представлявшего для них интерес «восточного направления», отпустили Гелена с миром в Западную Германию. Бывший нацистский служака с солидным шпионским стажем пришелся ко двору у новых хозяев. Возглавляемая им федеральная разведывательная служба (БНД) в период «холодной войны» потрудилась на славу, нагнетая в Европе обстановку страха и недоверия.

Служба западногерманского обер-шпиона разместилась в местечке Пуллах на живописнейшем берегу реки Изар — недалеко от Мюнхена. Во времена фашистского рейха поселок носил имя Рудольфа Гесса. А в его штабе, как помнит читатель, «партийной кассой» заведовал Мартин Борман. (Вот так случилось, что спустя годы в одном месте заочно встретились два нацистских военных преступника.)

...Сразу после войны поселок был реквизирован американскими военными властями. Они передали два десятка домиков группе незаметно появившихся в Пуллахе людей. Те прибыли сюда вместе с семьями. Перед железными воротами появился вооруженный часовой в мундире «гренушутца» — западногерманской пограничной службы, самого первого послевоенного вооруженного формирования в Западной Германии. Поселок опоясали колючей проволокой. Мало кто входил в железные ворота. Время от времени через них въезжали в поселок американские офицеры в зеленых лимузинах. Еженедельник «Шпигель» в упоминавшемся репортаже о послевоенной карьере Гелена писал, что по большей части это были офицеры разведки США. Назывались в материале и имена некоторых из них: полковник Гендрикс, подполковник Далл, майор Шмитц. Местные жители знали о таинственном поселке только то, что живут в нем немцы. Их поведение и выправка позволяли догадываться, что это — кадровые офицеры бывшего вермахта. Разумеется, в конце концов стало известно, что находится за железными воротами и кто верховодит центром западногерманской разведки.

За годы своего правления на шпионском троне Гелен снискал себе, прямо скажем, дурную славу. С согласия тогдашнего федерального канцлера Конрада Аденауэра, он организовал охватывающую всю страну систему подслушивания, службу дезинформации и клеветы в стиле Геббельса. «Щепоткой цианистого калия, брошенной в колодец,— говаривал бывший фашистский генерал,— можно отравить всех жителей деревни; хорошо сработанной ложью, переданной по радио,— миллионы». На посту шефа БНД Гелен пробыл бессменно вплоть до своего ухода в отставку в 1968 году. Можно предположить, что на дальнейшее «поведение» генерала оказало решающее влияние одно обстоятельство.

Дело в том, что именно в тот год своенравный и претендующий на независимость журнал «Шпигель» начал публикацию серии из 15 статей под броским названием «Пуллах изнутри» (потом авторы Герман Цоллинг и Хайнц Хёне выпустят отдельную книгу под тем же заголовком). Эта серия была плодом многолетних исканий, в которой журналисты не ограничились тем, что в истинном свете представили бывшего гитлеровского спеца по разведке и организатора многочисленных диверсий на Востоке. И вот тогда задетый за живое, окончательно разоблаченный Гелен переходит в наступление.

До того было известно, что, удалившись на покой, экс-генерал оставался верен своим принципам — никаких контактов с внешним миром, не говоря уже о встречах с представителями прессы. (Последние, надо сказать, расстались с мыслью получить аудиенцию у генерала- затворника.) И даже после оглушительно прозвучавших публикаций он лишь попытался организовать «дело» против «Шпигеля». «Свои люди» обратились за помощью к шпрингеровской прессе, прежде всего к желтым газетам «Бильдцайтунг» и «Вельт». Те начали кампанию, требуя привлечь к уголовной ответственности авторов статей, а заодно и главного редактора Р. Аугштайна. В ход пошли утверждения о нарушении государственной тайны.Но «дело» не выгорело. Озлобленный и мстительный Гелен, теперь уже бывший шеф разведки, почувствовал себя свободным от необходимости хранить известные ему секреты. Он жаждет скандала, дабы спасти хоть что-то от окружавшей его имя легенды, дабы создать хоть видимость того, будто раньше он не мог сказать всего, а теперь, дескать...

Одним словом, в сентябре 1971 года Гелен заговорил. Заговорил — и... грянула сенсация. Оказалось, что экс-шпион надумал издать свои мемуары. И пока западногерманское издательство «Хазе унд Кёхлер» (Майнц), закупившее право на издание генеральских трудов, готовило книгу к выходу в свет, шпрингеровская газета «Вельт» в свою очередь оповестила читателей, что она начинает публиковать отрывки из мемуаров под заголовком «Теперь говорю я».

На газетно-издательской бирже Запада начался бум. Именитые издатели наперебой предлагали свои услуги: каждому хотелось побыстрее заполучить права на публикацию нового бестселлера, сулившего нешуточные прибыли. Тем временем «Вельт», решив еще больше подогреть всеобщий ажиотаж, выпустила первый заряд из разрекламированной мемуарной обоймы. Аршинные заголовки кричали: «Борман был советским шпионом. Он умер в Советском Союзе несколько лет назад». Это была... нет, не сенсация — бомба, разорвавшаяся средь бела дня. Эффект оглушительно лопнувшей покрышки. Кто бы мог подумать — тот самый Борман! Невероятно! Газету расхватывали, жадно пробегали глазами текст, а дойдя до конца, огорченно вздыхали: эти хитрюги-издатели самое «вкусненькое» вечно приберегают на потом. Читателям предлагалось чуточку потерпеть: все доказательства будут опубликованы в ближайшую субботу. Наступает суббота, и вновь весь тираж «Вельт» раскупается так же молниеносно, как и предыдущий. Но, позвольте, где же доказательства? Единственное, что смог предъявить Гелен,— это ссылка на каких-то двух «совершенно надежных информаторов» да на адмирала Канариса, который к тому времени давно ничего не мог подтвердить или опровергнуть, так как задолго до этого ушел в мир иной. Публика разочарована. Судя по всему, до западногерманского обывателя не дошла вышедшая за три года до этого (правда, микроскопическим тиражом) книжка упоминавшегося Джеймса Макговерна «Мартин Борман». В ней среди прочего излагались разработанные в ЦРУ четыре «версии» о судьбе «серого кардинала». На первое место «аналитики» из разведуправления поставили вариант: Борман являлся агентом британской разведки, выскользнувшим из Берлина в ночь на 2 мая и добравшимся до города Плёна. Тут он якобы открылся английскому резиденту. Сотрудники «Интеллидженс сервис» доставили своего агента в Лондон, где и использовали в качестве специалиста по германским делам. Вторая же «версия» сводилась к предположению (заметьте,— предположению), будто Борман работал на русских, поставляя сведения из ставки фюрера. Затем, незадолго до капитуляции Германии, рейхсляйтер присоединился (?!) к наступающей Красной Армии.

Разбирая эти «сногсшибательные» слухи, сотрудники УСС дважды обращались к Гелену за разъяснениями. И дважды генерал от шпионажа решительно утверждал, что Борман погиб. Присутствовавший на одном из допросов английский журналист Э. X. Кукридж в своей книге «Гелен: шпион столетия», вышедший вскоре после «мемуаров» бывшего шефа БНД, пишет, что Гелен показал время и место гибели Бормана: 2 мая 1945 года, Берлин, район Лертерского вокзала[14]. Поскольку «версии» о принадлежности рейхсляйтера к английской и советской разведкам энтузиазма на Западе не вызвали (настолько очевидна была их «притяну- тость за волосы»), то и ушли они в небытие как несерьезные и вздорные. Посему, видимо, когда сфинкс под именем Гелен решил «заговорить», точнее продать несуществующую тайну, крупнейшие буржуазные газеты — от американской «Нью-Йорк таймс» до отечественной «Зюддойче цайтунг» — словно сговорившись, объявляют историю с Борманом «несерьезной». Заместитель Гелена Вессель сенсационные сообщения своего бывшего шефа охарактеризовал как спекуляцию на доверчивости общественного мнения. Западногерманская «Франкфуртер альгемайне цайтунг» писала, что «откровения Гелена» вызвали у западных разведок «больше веселья, чем удивления». Автор книги о Гелене Герман Цоллинг в интервью газете «Цайт» так же беспощадно, зло и остроумно откомментировал «откровения» недавнего хозяина Пуллаха.

Редакция «Вельт» да и ее хозяин, воинствующий антикоммунист Шпрингср, встревожены. Надо срочно спасать положение. Господа, господа, успокойтесь, уговаривает она, будут вам доказательства, будут, потерпите еще немножко. Проходят очередные пять дней, и шпрингеровская газета с плохо скрытым торжеством объявляет: доказательства есть! Читайте новую историю «Так Мартин Борман стал советским шпионом». Далее рассказ о перипетиях «мемуаров» Гелена невольно приобретает ироническую подсветку. Дело в том, что на этот раз автором нового опуса был почему-то не сам Гелен (вероятнее всего, потому, что гитлеровский экс-шпион в один присест опустошил арсенал своих доказательств), а некий журналист Рудольф Штребингер, скрывавшийся под псевдонимом Павел Гавелка. Новый свидетель, в аварийном порядке брошенный на помощь замолчавшему генералу, был настроен весьма решительно: да, Борман — русский шпион, и всегда был шпионом. Он, Борман, запродал свою душу красным еще в 1920 году, когда, вступив в добровольческий корпус Россбаха, «попал в коммунистический плен» в Прибалтике и был завербован большевиками. Гавелке-Штребингеру повезло не больше, чем Гелену. Достаточно было обратиться к документам, чтобы новые «доказательства» лопнули с легкостью мыльного пузыря. Документы, в частности, гласят, что «добровольческие корпуса» в Германии (фрайкоры) были контрреволюционными милитаристскими формированиями, созданными германским империализмом в 1918 году для расправы с революционно-демократическим движением. Под их знамена стекались безработные чиновники, деклассированные элементы. Однако основу «корпусов» составляли бывшие офицеры и унтер-офицеры кайзеровской армии Вильгельма II. После ее роспуска в 1918 году, когда имперское правление в Германии сменилось на республиканское, генералитет в лице Людендорфа, Гинденбурга и других поставил своих вояк на службу монополистов.

Известно, что за годы своей «деятельности» карательные корпуса расстреляли более 10 тысяч рабочих. На совести этих палачей — злодейские убийства выдающихся деятелей коммунистического движения Карла Либкнехта и Розы Люксембург. «Добровольческий корпус», созданный ультрареакционером Герхардом Россбахом и названный по его имени, кованым сапогом и штыком расправлялся с революцией в Силезии. Он же некоторое время бесчинствовал на территории нынешних прибалтийских республик. Мартин Борман вступил в него в 1922 году (а не в 1920), то есть в то время, когда германские ландскнехты давным-давно были вынуждены убраться восвояси за пределы Прибалтики и свою борьбу с коммунизмом продолжали уже в другом месте, преимущественно за столиками пивных. Участие будущего рейхсляйтера в «корпусе», разумеется, неудивительно — верный слуга семейства фон Траенсфельзов, цербер на воротах их необъятных владений, Борман нашел себя в наемной гвардии, возглавляемой в то время уже объявившим себя нацистом Россбахом. Такова вкратце история «добровольческого корпуса», именовавшего себя еще и «вооруженной организацией Россбаха» (для устрашения), и «союзом сельскохозяйственного профобучения» (для политического камуфляжа).

...Итак, новая история — новая ложь. Но «Вельт» не падает духом: шпрингеровской газете приходилось выкручиваться из ситуаций похлеще нынешней. Выждав, когда немного поутихнет шум, она еще раз печатает ту же самую историю, слегка изменив прежний заголовок. Правда, появляется новый автор, он же новый свидетель, по имени... Рудольф Штребингер. Круг замкнулся. Гелен, Шпрингер и К° завершили многодневную эпопею под кодовым названием «Мартин Борман — русский шпион». Думается, что сам сгинувший рейхсляйтер вряд ли смог когда-либо предугадать, какую диковинную роль уготовит ему соратник по партии. Вероятнее всего, он страшно обиделся бы. Что же касается генерала-мемуариста и его «помощников» — то, видимо, как сам Гелен, так и штаб-квартира Шпрингера отдавали себе отчет в том, сколь убого выглядит их вариант легенды о Бормане. Понимали, а все же пошли на это?

Чтобы понять, для чего правоэкстремистским силам в ФРГ понадобилось рядить фашистского палача в «большевистские агенты», напомним события, последовавшие сразу же вслед за публикацией серии «Борман». Без всякой паузы «Вельт», а вместе с ней и остальные правые издания, присоединились к «шпионской кампании», раздутой реакционной английской прессой против советских дипломатов. Вот тут-то как нельзя более кстати пригодился миф о «красном резиденте» Мартине Бормане — это же отличная прелюдия очередного антисоветского спектакля. Яснее всех, с подкупающей солдатской откровенностью высказалась по этому поводу фашиствующая «Дойче националь-цайтунг». Если Советам,— натуженно размышлял листок,— удалось заполучить суперагента, и где?— в святая святых третьего рейха, завербовать человека, принадлежавшего к самой узкой иерархии национал- социалистской диктатуры, то можно себе представить, что творится в нашем либерально-социалистическом правительстве! И слепому видно, что в боннской канцелярии наверняка сидят предатели. Все акции социал-демократического правительства, в особенности его «восточная политика», есть результат подрывной деятельности красных лазутчиков. Отечество в опасности! Избиратель, хорошенько подумай, кому ты собираешься отдать свой голос на предстоящих выборах...

Два слова об издательствах: французских, итальянских, скандинавских — словом, тех самых, что устроили было легкую потасовку за право опубликовать в своих странах труды бывшего гитлеровского шпиона. Ознакомившись с выдержками из генеральских мемуаров, почтенные книжные дельцы с такой же поспешностью затрубили отбой и один за другим денонсировали свои предложения, справедливо опасаясь, что такого сорта «мемуары» не принесут ничего, кроме убытков.

 
  Heute waren schon 23 посетителей (53 хитов) hier!  
 
=> Тебе нужна собственная страница в интернете? Тогда нажимай сюда! <=