Электронный террор - тайные пытки граждан!
  Жизнь под 7-летним насилием
 

ПСИТЕРРОР

2018 год

Жизнь под 7-летним насилием

(Я обвиняю!)

Маринкина Л.В.

https://yadi.sk/i/TRZ1ZJ8L3SHecr

Я очень долго старалась соблюдать приличия! Я очень долго публично молчала на этом сайте про себя! (имеется в виду сайт Одноклассники.ру)

Больше не считаю нужным! Пситеррор! Противозаконное насильственное применение аппаратуры, поражающей излучением! Я устала делать вид, что у меня продолжается жизнь - как у всех! Больше не продолжается!

Пситеррор! Жесткая форма! Почти 7 лет! Если бы кто-то семь лет назад рассказал мне, что все это мне придется пройти, я сказала бы, что сдохну! Живучая я оказалась, к сожалению! Почемук сожалению? А с этим все равно жить очень трудно!


2011

Сначала ганг - сталкинг, оскорбления, предательство, физическое насилие, газлайтинг (отрицание происходящего и произошедшего), опять предательство бывших друзей-коллег по государственному учреждению и бывших родственников! Опять ганг - сталкинг, газлайтинг, потеря дохода, унижения! Опять ганг - сталкинг! Отказ даже родственников (тогда еще родственников) разговаривать о произошедшем!

2011 год описан в моей фантасмагории "Черное пространство"
http://www.proza.ru/2015/06/27/822

Вот по ней и воспроизведу хронологию и подробности событий.
Писала я ее поэтапно, в обратном хронологическом порядке, по-другому было очень трудно рассказывать о произошедшем. Как выяснилось потом — это очень правильный подход к работе с травмирующими событиями с точки зрения психологии. Кто бы мне еще сказал тогда об этом... Делалось все по наитию, как шло само собой. Оказалось, правильно делалось.  Всю жизнь считала, что жизнь обделила меня интуицией, заблуждалась. 

За пару недель до пасхи чувствовалось, что что-то происходит в коллективе Академии, где я тогда работала. Отдел внутри библиотеки был всего 4 человека, все младше меня, и прилично младше: мне 42 года, им от 22 до 27. И отношения в коллективе всегда были суперские. Споры были, но они только спорами и оставались. Многое друг про друга знали, умели и поддержать, и подсказать что-то. Эту атмосферу какой-то душевности, семейности заложили старшие коллеги, которые теперь уже находились на пенсии. Вдруг ни с того ни с сего от Натальи Лихачевой прозвучало: "Скоро мы про Ларису все-е узнаем..." Меня это удивило и озадачило: кто-то из знакомых перерехал в наш дом, общие знакомые появились?...

За неделю до пасхи стало напряженно, запутанно, но пока не криминально. Вдруг ни с того ни с сего на работе появилась двоюродная тетка - Панова Наталья Николаевна. К работе моей она вообще никакого отношения не имела, поползновений посмотреть что и как никогда не было, а тут вдруг два визита. Один без моей шефини - заведующей библиотекой Кузнецовой Людмилой Федоровной,  другой во время ее присутствия вместе с женщиной - блондинкой в годах. Эту блондинку я уже видела в молодежной компании, которая стайкой все время следовала за мной, их часто сопровождал невысокий мужчина в возрасте в очках на синий жигулях (слабо разбираюсь в машинах, по моему шестерка). Тогда я еще не знала ни самого определения ганг - сталкинга (группового преследования), ни его проявлений в жизни. Причем тетку я увидела, когда она то ли выходила из кабинета шефини, то ли туда заглядывала. Тетка зашла в наш отдел с этой мадам и кивнула как бы невзначай на меня. Дальше эта блондинка в возрасте нырнула в кабинет шефини. О чем они там разговаривали, не было слышно, только фраза Людмилы Федоровны: "А вдруг она после этого уволится?" 

Зна
ть бы, что в это время планировался уголовный беспредел, который для отмазывания всех участников обязательно должен был завершиться помещением меня в психушку. А у шефа, оказывается, был только один вопрос - как бы не отразилось это на работе, а так все нормально......

У моей семьи несколько лет были сложные отношения с родственниками. По молодости
мама, как самая молодая, часто выполняла всякие поручения своих теток - бабушкиных сестер, потом и их детей. Даже во время болезни бабушки. А уж после нее само собой. Потом переезд в долгожданную квартиру и почти сразу с инсультом свалился дед. У него было несколько инсультов и несколько микроинсультов, он то совсем лежал, то чуть-чуть мог передвигаться по квартире. Мама, естественно, все силы бросила на него: лекарства, массажи... У родни было другое мнение - получила квартиру и зазналась. Была еще и страшно оскорбительная клевета на маму.
 
Не думаю, чтобы люди сами верили в то, что сказали, очень хотели побольнее задеть,
ударить. Получилось. С одними из-за этого не общались 13 лет, с другими, повторившими это, 6 с лишним. Получилось. Думаю обида внесла свой вклад в ее онкологию. После смерти мамы я обзвонила всех родственников, всех попросила прийти на похороны и поминки. Затем все сделала, чтобы угасшие родственные отношения наладить. Видно, зря сделала. Господь Бог, решил выучить, что без раскаяния и просьбы о прощении людей после подлости подпускать нельзя. А за год до этих событий еще и сестру по отцу в "Одноклассниках" найти удалось. Никакой передачи "Жди меня" не потребовалось. Тоже какие-то родственные отношения зарождались. Ну это так - лирическое отступление. Просто описать, что радовало, что сознательно, целенаправленно выстраивалось в моей жизни по моему собственному желанию. Только в последнее время что-то нехорошее в воздухе витает. Будто какой-то розыгрыш готовится, только недобрый какой-то, если розыгрыш. 

Еще за месяца 3-4 до пасхи началась некая история в Одноклассниках. Какой-то
мужчина из себя очень религиозного строит, стишки божественные присылает - Василий Кравчук. Ну, мы тоже не лыком шиты, нет приличного поздравления под рукой к каким-либо религиозным праздникам - сочиним. И не только религиозные. Единственная польза от этого общения, группу у него высмотрела "Ирония в жизни". Интересная вроде бы группа, с претензиями на интеллектуальное общение. Пикировки, в том числе и в стихах, размышления на основе фрагментов из литературных произведений, просто бабий треп...
 
Только вот одна фраза, на
первый взгляд - так обычный прикол, а потом оказалась очень даже ключевая ко всему происходящему: "Если у вас нет паранойи, это не значит, что за вами не наблюдают." Спасибо тебе, Странник Филон. Сам -то понял, о чем мне рассказал? А я вот за последующие три года очень даже. А здесь еще и администратор группы в личку мне пишет, мол, выскажите, Лариса, мнение о группе, о темах, может предложения какие есть. Надо бы "шаркнуть ножкой": "Все супер! Мне лучше и не придумать." Ах нет, полезла читать темы. Удивительно, группа только образовалась, а тем-то прилично, да и всю информацию в них с маленького телефона не перечитаешь. Но вдруг... Что это?! Полночь, может померещилось? Ничего не померещилось!..
 
Информация, которая лично меня касалась. А что там Катя
Волошина у нас на работе рассказывала про какую-то мамину подругу, теперь работающую в Одноклассниках? Исследования что ли какие-то проводит с помощью этого сайта? И Катя говорила, что эта знакомая из Москвы приехала как раз в Саратов. Странное совпадение со всем происходящим.

На работе коллега Наталья Лихачева вдруг залебезила:

- Ларис, а знаешь, мой двоюродный брат, который устраивался на работу в ФСБ, тесты проходил - все, больше не устраивается.
 
- И? Какое отношение это ко мне имеет?
- Да просто. Он больше не устраивается, не будет там работать. А у тебя радио есть?

- Да.

- А где?

- В кухне и в спальне.

- А откуда такой интерес?

- Да просто.

Да, мутит что-то окружение, нехорошее мутит.
Вот не осталась в памяти, к сожелению, фамилия рвущегося работать в ФСБ двоюродного брата Натальи, но звали его по-моему Антон, на сдачу тестов он приезжал из Балаково - Саратовской области, где жил постоянно.


Вдруг в памяти всплывает летний приезд сестры по отцу с мужем и двоюродной сестрой. А я у них даже документы не посмотрела... А что смотреть-то? Они ж фото привезли: отца, деда, бабки, да и их личности вполне с аватарками в Одноклассниках совпали. По телефону, конечно, место нахождения не определишь, попрошу адрес написать. Во - первых, в гости ехать - надо точно знать куда. А во - вторых, там в начале апреля третий племянник родился, поздравить надо бы, если уж не посылкой (как угадать, что нужно), то хотя бы деньгами. Но мерзкое это чувство - подозрительность. Впечатление такое, что его во мне специально проращивать начали. А здесь опять Катенька Волошина все выспрашивает куда я ходила, да зачем. В мой компьютер рабочий все время лезет, в общей папке (папка, созданная для нескольких компьютеров для обмена документами) в моей подпапке все время "порядок" наводит.

А 22 апреля с утра начался недельный предпасхальный тихий ужас. Меня везде
сопровождает какая-то молодежь и как-то пытается влиять на мои поступки, комментирует мои действия. Ну, на мои поступки-то при моем упрямстве им влиять слабо, а вот на нервы очень даже давят. С ними та самая блондинка в годах тусуется. Прямо, мамаша кураж и ее дети. Ну, до работы доехала с сопровождением. Сижу в читальном зале, готовлю книги с выставки к передаче по отделам. Вдруг подходит Катя Волошина.

- У тебя что-то случилось? 
-
С чего ты взяла?
- Мне так кажется.

- Кать, это темная история, не вникай.

- Лариса, ты если вдруг захочешь о чем-то поговорить, всегда можешь позвонить моей маме.

-
Не поняла? Зачем?
- Ну, просто. Если посоветоваться захочешь, то можешь ей позвонить.
- Спасибо,- ладно, посмотрим, что за этим последует.

Вдруг голос Насти Тишиной с возвышения со стеллажами:
- Да ты не обращай внимания. В Интернете такое пишут, это никто не читает. Это же помойка. Еще лучше! Они читали то, на что я случайно ночью наткнулась? Или писали? Хотя группа-то маленькая и закрытая... Но кто знает... Молчу и наблюдаю.
Подходит Маргарита Людвиговна Мокеева.

Здесь уже я перехватываю инициативу:
- Вы мне тоже сочувствовать или соболезновать будете?
- Что? Да. Мужества тебе.
Смотрю пристально, а продолжения нет. Ладно, проглотим и это. "Ум, честь и совесть нашей библиотеки" - тоже в этом участвует? Тогда я точно чего-то не понимаю. А сегодня еще замена банковских карточек. Тоже нашли момент - последний рабочий день перед пасхой, у большинства в мозгах уже, как тесто поставить. Части сотрудников обменяли карточки с утра, а части не привезли. Ну и ладно, думаю, еще есть время до конца месяца. Но к вечеру привезли и вторую партию. Одной идти в другой корпус скучно, подхожу к Лилии Васильевне Рубиной:
- Пойдемте?
- Ну что сделаешь, пусть это буду я. Мне уже не привыкать к загадкам без ответа, целую неделю слушаю, наблюдаю, глазами
хлопаю.
Кстати, потом у меня было ощущение, что с ней тоже что-то проделали. Но вот поговорить об этом... никак не получается, как стена в разговоре передо мной встает. Стоим в очереди.

Вдруг вижу по коридору рассекает тот мужичек-очкарик из синих "Жигулей". Странно, у нас в Академи вход только по удостоверениям, просто так не пройдешь. По-деловому так нырнул в комнату, где карточки выдают. А у меня уже голова кругом от непонимания происходящего и напряжения. Очередь подошла, в бумагах расписываюсь, ничего не замечаю, а вот на лице операционистки взгляд почему-то остановился. Стоп, я не посмотрела, за что расписалась. Но теперь уже поздно. Возвращаюсь в отдел, а там резвеж молодых козочек. Почему они в такой эйфории? Чего нанюхались?

Обсуждают, что-то, что должно произойти завтра, и чего я больше всего хочу: косметический салон или массаж. Интересно получается, хотеть должна я, а обсуждают во всю прыть они. Пошли на фиг, отмолчусь. Вдруг зазвонил рабочий телефон. Говорит, конечно, не слон, а всего лишь тетка Наташка - Наталья Николаевна Панова, которая сюда шастала. Чего это она в конце работы, случилось что?

- Ларис, а сколько ты получаешь?

- Сколько получаю, столько и получаю.
(Странный вопрос для звонка в конце рабочего дня.)
- Ну, все-таки?  - Мало?

- Мало.
- Ну просто интересно, сколько ты получаешь.
- Молчу.

- Ну тысяч семь-то получаешь?

- Семь получаю.

- Ну, ладно, тебе уже домой надо собираться. До свидания.


Заходит шефиня Людмила Федоровна Кузнецова.

- Вот посмотри журнал, от ректора передали.

- У меня рабочий день закончился, вот после праздника и почитаю. Положила на столе.


Опять молодежная мелочь сопровождает. Чего они от меня хотят? Все про карточку галдят.
Хотят, чтоб проверила? Не буду. Никогда не делаю то, смысла чего не понимаю, а мне это еще и навязывают. Около кулинарии куличики продают, красивые, пахнут умопомрачительно. Куплю один. Вдруг кто заявится, да вот хотя бы объясняться о происходящем. Куда идти? Домой почему-то очень не хочется. Аж на остановку раньше вышла. Исчезнуть бы куда-нибудь... К подруге в соседний город? А на кой ляд людей вмешивать в то, чего сама не понимаю? А "Жигули"-то с блондинкой и мужчинкой опять по пятам за мной проезжают. Свернула, сделала петлю между домов, все равно за мной едут. Ну, в людных-то местах ничего не сделают, я ж орать начну. А так ничего и не предъявишь, каждый и ходит и едет, где хочет. Домой забежала, кулич поставила, а на почту успею перевод на племянника отправить?

Сумерки уже. А рядом с почтой опять эта синяя машина, а из нее выползает блонд- баба, что-то громко говорит и рукой машет. Ага, в  академии среди знакомых людей, значит, никаких разговоров-переговоров, а на темной дорожке - пожалуйте! Дудки! Обойдетесь!

Знать бы, что это последний день той, нормальной жизни, где люди еще оставались людьми, и даже порядочными, где родственники еще родственники, и даже человечные и вроде бы в меру честные, где друзья еще друзья, и даже надежные, где была вера в свою неприкосновенность среди людей, закон, в то, что, если ты честно работаешь, то тебя хотя бы уважают, ну и так далее.

23 апреля 2011 года. Страстная суббота. "Дети в подвале играли в гестапо..." Разбудил дикий
грохот из радиоприемника. Что именно орали: "Вставай!" или "Подъем!" Или что-то другое подобное, не припомню, да думаю и тогда спросонья не поняла. Только я подскочила с софы в зале и помчалась на кухню. Я, конечно, иногда использовала радио вместо будильника, но чтоб та-а-ак орало!.. Я в ступоре. А там еще и сообщение о том, что кто-то ехал на машине и разбился. Что-то про угрозы. А вот это уже не вызывает сомнений, что обращаются ко мне лично:

- Звони Катиной маме, что тебя изнасиловал Михаил!
- Что?!
- Быстро звони Катиной маме, что тебя изнасиловал Михаил!

- Что делать-то? - Эту х*рню говорить Катькиной матери?
- Человек же перепугается, в полицию
заявит. Или нет? - Если что, ты всегда можешь позвонить моей маме," - Катькина фраза. Доказать-то я могу, что не изнасилованная. Твою мать! Что происходит?!

Соседи у меня, конечно, с*ки еще те. Мелких пакостей за 20 с лишним лет от этой подлой семейки наглоталась вдосталь! А не так давно, месяца за 2-3, слышала Анькину фразу, своему мужу Сашке, она что ли говорила: "Она одна живет, понимаешь, одна." Уж не это ли все затевалось? Оттуда ветер дует? Мысли бьют молнией, все одновременно. А на меня орут:- Быстро, я сказал, звони Катиной маме.

Так, была-не была. Только мать Кати Волошиной - все-таки мать моей коллеги-приятельницы
и надо успеть дать хоть какую-то наводку на этих гадов. Чтоб если со мной что-то случится, хоть за это можно было бы зацепиться. (Дура я была, считала, если с человеком что-то произойдет, то все на уши встанут, теперь знаю - не встанут, сделают вид, что так и было, вернее, что тебя никогда не было.)

- Здравствуйте, Марина Борисовна.

- Здравствуйте.

- Меня изнасиловал Александр.

- Ну и как? Вам понравилось? Как это было? - а голос спокойный такой, как при светской
беседе.
А на меня орут: - "Клади трубку! - Я сказал, клади трубку!"


Быстро сочиняю "правдоподобную" историю, где фигурируют и родственники, и сайт
"Одноклассники" и кладу трубку. Пауза из "Ревизора". Упавший голос спрашивает: "Это правда?" "Нет," - отвечаю. Фиг буду я врать по вами написанному. Нельзя меня принуждать к чему-либо. Ну а дальше пошла расправа, надо думать и за этот выпад: "Ишь, куличик купила, на стол поставила. Думала, мы тут с тобой чай пить будем?" Ну перечисление всех добытых ими моих грехов: и что в "Одноклассниках" писала, и что из группы помощи одной больной девочке вышла, и что когда-либо говорила и делала. И фигню какую-то приписали с записками на моем столе, которые кто-то прочитал.

- Так, минуточку. А то, что я деньги для этой девочки попыталась через Альбину Долматову передать (ее же знакомые), а не лясы в группе точить? И что деньги она не взяла, мол, не знаю, когда увижу? А была ли девочка?
- Короткая пауза.
- Мы проверим.
Ага, стукачики-то, как положено, факты только для компромата передавали. А что в
противовес, зачем об этом говорить? ))) Хотя нет, сказали, что Марина Борисовна Волошина заботу о дочке оценила, что Катю не стала в это вмешивать. И что журнал-то от ректора я посмела не посмотреть. В этом я честно в глубине души раскаилась. Теперь всегда буду на работе читать дамские журналы, если уж Большому шефу это так важно и приятно. Кстати, пару месяцев спустя я нашла этот журнал — журнал как журнал. Ну, разве что статья о ролевых играх, исторических. Но какое все это отношение имело к дальнейшим событиям, я до сих пор понятия не имею. И что я зарплату не семь тысяч получаю.

А внутренний голос опять так противно шепчет: - Зажралась ты, мадам, на плюс две тысячи, как у зав. отделом. А ничего, что эту сумму ваша подставная наемница выдала - Наталья Николаевна Панова? Видать, обязательно надо было, чтоб сумма прозвучала, даже если я ее сама не назову. Вот, если бы я налоги не платила за сдачу своей квартиры, как мои соседи, был бы криминал. Много чего на меня вывалили, но сколько времени за мной наблюдают промолчали, главное, пообещали, что "жучки" сами отвалятся. Стойкое ощущение "габъя" (как назвал герой Харатьяна эту застойную службу в одном фильме) и гестапо. Это сейчас, три с половиной года спустя я могу по некоторым моментам отпускать шутки, и довольно грубые (прессинг и насилие развивают и образовывают, но только односторонне как-то), а тогда ревела и ревела, и от страха потерять работу, и от внезапного испуга, и от непонимания происходящего, и от унижения, (от упоминания личного, не выставленного на показ), и от оскорбления, и от шока внезапности...
 

А еще, как теперь понимаю, от применения аппаратуры, вызывающей панику, страх...аппаратуры, поражающей излучением. Не хило в государственном учреждении, которое готовит будущих юристов и госслужащих, поставляют людей на противозаконные опыты, на фашистские опыты, против согласия самих людей, нарушая закон, зная о готовящемся нарушении неприкосновенности частной жизни. Кто кого привел — тетка этих захватчиков-оригиналов или ее вызвали в академию на переговоры (нужно было согласие родни?) - А сам-то ректор в курсе?...

Несколько раз звонила тетка Наташка, а я ей все говорила, что попозже давай созвонимся,
сейчас не могу разговаривать. Если все же этот человек не причем, то зачем же ее в эту гадость вмешивать. А если при делах, то я еще и доложиться, и ее подленькое любопытство удовлетворить? Во второй, по-моему, звонок она возьми и ляпни: - "Пытают тебя там что ли?"

Надо же какая прозорливость, прямо, телепатическая. Короче, встала я из-за
кухонного стола около двух часов ночи (при подъеме в шесть). Ни про пить, ни про есть, ни про туалет даже не вспомнила. На последок мне запись песенки прокрутили. Трогательная такая песенка, нежная. Катин голосок прилежно выводил про маму (мол, про меня), про седую прядку (имелась одна такая, в то время еще одна), а в самом конце вопрос: - "Ты с нами или нет?" -  Это чтобы вот так стучать на людей, травить, прессинговать, оскорблять, унижать? "Нет," - говорю, - "девочки, я ТА-А-АК людей ломать не могу." Помню перед сном в кой-чей адрес прошептала: "С*ка!" Надо же, услышали, как на следующий день мне сообщили.

24 апреля 2011 года. Светлый праздник Пасхи. Проснулась с тяжелой головой. Пошла
яичницу жарить. Подумала, что все, кошмар закончился. И вдруг опять. Так сказать, напутствие от Большого шефа, мол, милостиво все отпускаем, идите в церковь. Не могу я больше в этой квартире! Бросилась к телефону, набираю справочную: "Подскажите телефон ФСБ." Откуда всплыло, что незаконное использование радиоточки (также как и ТВ) - это сфера их компетенции. Номер-то мне сказали, а что я по телефону объяснить смогу? Ехать надо. Ну и поехала. Вид у меня был, наверное, весьма плачевный: после вчерашнего многочасового рева, короткого сна, от голода (которого, впрочем, я еще и не чувствовала), без косметики... В автобусе мне сразу уступили место. А там опять та же блондинистая тетка со своей молодой сворой: "Ну, прям, ребенок. Ну зачем так, она ж совсем  людям доверять перестанет."

Обсочувствовалась, а сама в глаза не смотрит, как-будто не со мной
разговаривает. Даже, если я что-то и попытаюсь сказать, ведь отопрется, мол, и не со мной, и не про меня. А молодой соплячек ей отвечает: "А пусть идет! А пусть!" Иду вдоль Серого дома, а сзади слышу, как молокосос из своры кому-то по телефону названивает. Открываю дверь, прохожу через просторный холл к вахте, сразу предъявляю паспорт:

- Мне нужно написать заявление. Мне нужно кое-что сообщить.

- Сегодня выходной, только дежурный. У вас что-то срочное?

- Не знаю. А как попасть к дежурному?

- Звоните по внутреннему телефону.


Отошла, набираю номер дежурного, а сама слышу, как вахтенный разговаривает по
мобильнику: "Она звонит дежурному по внутреннему." Это он с молокососом что ли? А с дежурным разговор вообще короткий: - "У вас что-то срочное? Приходите на прием в понедельник." Все!

До понедельника еще дожить надо. Вот и сделай заявление в
правоохранительные органы о нарушении закона. Домой приехала с поникшей головой. А здесь опять издевательство через радиосеть: - "Вы что ж думали, что мы без разрешения это делаем? Я же сказал, идите с утра в церковь. Ну ничего, ничего." А я под это успокоение, села и написала заявление об уходе с работы. Во - первых, мне уже доказали, что я ниже плинтуса и во всем виновата. Во - вторых, какого хр*на, работать в таком государственном учреждении, где участвуют в таких извращенных садистских игрищах? Хорошо так написала, красиво, ровно.

Вдруг звонок в дверь - тетка Наташка собственной персоной. Что-то говорит мне каким-то не очень
естественным голосом, а я вдруг выпаливаю: - "Наташ, а можно я у вас переночую?"
-
"Можно," - говорит.
А дорогой идем, я вижу, приуныла она, что-то ее гложет. Но на разговор
не идет. Пришли, перекусили, а когда я попыталась что-то сказать или спросить о происходящем, вдруг бросилась ко мне, обнимает и рот рукой так мне прикрыла: "Все нормально будет." Ну, нормально, так нормально. В конце концов, это же она с кем-то в сговоре, ей виднее. Но поведение ее было какое-то неестественное.

25 апреля 2011 года. Праздник продолжается. Из чистилища, я попала в ад. Помните притчу про ад и рай? Ну, это где все с длинными руками сами есть не могут, только в раю они кормят друг друга. А я теперь знаю, как длинными руками все топят одного. В крокодильем болоте.

Пришла с дежурства троюродная сестра детский врач Настя - Анастасия Валерьевна Панова. Как сложилось начало разговора - провал в памяти. Только помню, что все о произошедшем за последние пару дней выкладываю этим двум дамам. Строю какие-то предположения, что произошло, кто все это затеял, что могут еще приписать... А Наташка бегает в прихожую к телефону и кому-то пересказывает. И так несколько ходок. А как только я дошла до рассказа о своем походе в ФСБ, все та-а-ак завертелось. Меня пристально, "по-родственному", допросили:

- Когда?
- Около 12.
- Что говорила?
- Рассказала.
-  А адрес назвала? И фамилию?
- Я паспорт предъявила.
- Там все прочитали? И все записали?

- Не знаю.
- А ты вспомни, на вахте что-нибудь переписывали? ...
 
Настенька бросилась к ноутбуку, в "Одноклассники", под моим паролем. Я все боялась, что
там какую-нибудь гадость написали, раз на работе так сочувствовали. Фото и меня из групп поудаляла, друзей в ЧС, имя переменила на Настю Иванову, а мне говорит: "Дай мне слово, что ты больше никогда не будешь заходить на этот сайт." Ничего не понимаю. Я что преступница какая-то? От обиды и предательства на глазах, я вообще перестала с ними разговаривать. Тетка позвонила своему двоюродному брату (моему двоюродному дяде) - Морозову Владимиру Петровичу, доктору медицинских наук, ортопеду, преподавателю медицинского института.

Они о чем-то переговорили, начали меня уговаривать поехать в психиатрическое отделение 2-й городской больницы, мол побудешь там день, ну максимум три. Я возражала. За что? Что я сделала? Чтоб меня так позорно спрятать после всего? Или они считают, что никакого криминала не было? Но ведь они не говорят, что не верят мне, что все показалось, но и ничего не рассказывают, только сами какие-то напряженные и напуганные. Что-то у них пошло не так.

Прессинг был жесткий, сил у меня не оставалось. Сошлись на компромисном
варианте - психиатр в частной клинике, мне тетка пообещала, что там все анонимно. Иначе я просто не выдержу. Приехали, первое, что она сделала войдя вместе со мной к психиатру, назвала мои настоящие имя, отчество, фамилию, адрес. Я после этого окаменела, в душе все  захлопнулось и провалилось. У врача я сказала, что просто переутомилась, наверное пересидела за компьютером, у тетки бегали глаза. Врач, побеседовав со мной, сказала, что ничего страшного, выписала какие-то таблетки, сказала, что за пару дней переутомление пройдет, если нет, тогда показаться. Мы вышли. Я перестала разговаривать. Вообще. Со всеми. Я поняла, что есть сговор с Пановой Наталье Николаевной, что со мной надо расправиться. Я не смогла избавиться от дядьки и тетки, я опять оказалась там же. Помню, как я сидела у телевизора и смотрела футбол. Ну, как смотрела... футболисты гоняли мяч, а я гоняла мысли, что происходит, кто участвует, зачем  подставили, чего от меня хотят...

Теткин муж еще так удивленно спросил, мол, ты что так любишь футбол? Я думала только об одном, кто хотел меня укатать в асфальт? Друзья-коллеги или родственники? Даже, если коллеги, то тетка очень даже при делах. На ночь мне тетка и сестра насильно впихунули в рот какие-то таблетки, сказав, что с утра вызовут скорую и отправят в психушку. Они заранее решили, что мне обязательно должно стать хуже? Спать не могла, эту ночь почти всю, кажется, не спала. Разговаривать не могла, вернее, не хотела разговаривать с предателями.

Да мысль появилась, они специально чем-то накачивают, чтоб завтра мне приписать еще и употребление наркотиков. Пока лежала, почувствовала, как какие-то волны идут по ногам,
как-будто икры ног массируют. Я тогда еще не знала о возможностях аппаратуры, подумала, что неужели эти псиопы преследуют меня теперь уже от соседей родственников? Вспомнила, что родные очень дружат с соседями, значит все схвачено? Со мной просто расправятся. А за что?! Вдруг из плафона абажура стали появляться голограммки с иконой Николая Угодника. Очень красиво. Я сначала опешила, потом подошла, протянула руку... - завораживающее зрелище. (О том, как это можно создать с помощью аппаратуры, сами пострадавшие разговаривали в этом посте.


https://www.liveinternet.ru/users/5054684/post427007520

Метнулась к окну, посмотреть откуда голограммки направляют? Ничего не увидела, темно. Осторожно заглянула в спальню напротив, где спали тетка и сестра, шепотом позвала:"Наташ," - очень хотелось им это показать. Ничего не ответили, наверное спали. Правда,через несколько месяцев сестра, бросая оскорбления мне, называя сумасшедшей, обзывая эгоисткой, которая только о себе думает, говорила, что они-бедные из-за меня ночь не спали, они меня боялись, как бы я чего с ними не сделала. А утром тетка, созвонилась с дядькой и сказала, что мне хуже. Правда, как они определяли это? Мне сказали, что я вся белая. Я посмотрела на себя в зеркало, нормальная я была, после напряжения последних дней, после стресса, предательства, бессонной ночи, усталая только очень.

Все заранее было расписано.
Вызвали скорую. Приехала женщина-фельдшер, санитар. С одной стороны меня потащила тетка, с другой эта огромная бабища. Я кричать, хвататься не стала, думала, наивная, что зачтется, если себя нормально вести буду. В машине сели так: по одну сторону  - я и бабища, державшая меня под локоть, по другую  -  тетка и санитар. Я все смотрела на тетку, пытаясь понять по лицу, что происходит-то? Угрюмая, напряженная, выполняющая особо-важное задание Родины. Я почему-то все верила, что сейчас это прекратится, машина остановится, появятся друзья-коллеги и прокричат: "Розыгрыш!" В то время шла передача с таким названи
ем и жестокими шуточками. Не появились... В отделении со мной беседовала сама заведующая отделением. Тетка самоустранилась, молчала. Меня спросили что случилось?
Я рассказала, что устала, пересидела за компьютером, переутомилась. Мне еще какие-то вопросы задавали, спокойно отвечала. Я уже очень хорошо понимала, что стресс показать нельзя, рассказать о случившемся нельзя, попросить помощи нельзя! Ахтунг! Ахтунг! Ахтунг! 
Вышла из кабинета, через какое-то время тетка говорит, давай ты здесь останешься. Все!
Рухнуло все! Помню, как молча встала и пошла по корридоу. Она что-то говрила в след - не помню что именно. Как сидела или лежала - не помню. Очнулась только вечером, когда санитарка (которую все по старинке называли нянечкой), стала спрашивать, почему я ко снуне готовлюсь, вещи не разбираю.

- У меня нет вещей!
- Как это нет? - А в тумбочке? - Я положила твою сумку.

То есть все собрали заранее, уже точно знали, что закроют. Жутко. Страшно. Одиноко. А за что? Я преступница? Я сумасшедшая?
Плакать нельзя. Сказать, что тревожит, нельзя. Робко стала спрашивать у больных, через сколько выписывают? Говорили - через 2 месяца, через 6 месяцев. Тюрьма. Позор. Ахтунг! Ахтунг! Ахтунг!
 
Вечером начались... женские дни. Ничего нет. Что делать? Подхожу к дежурному врачу, спрашиваю можно ли позвонить. Нет, все звонки только с разрешения лечащего врача и его особой записи. Говорю в чем дело, спрашиваю, может чем-то помочь.
Была бы другая смена, могли бы и не разрешить. “Ладно, звоните”. Записной книжки нет, сотового телефона нет, в памяти только городской телефон тетки – все!

Набираю номер, механическим голосом прошу привезти мне из моей сумки, оставшейся у них, 1000 рублей,
чтобы я купила прокладки
, вдруг еще что-то понадобится. Начинается слащавая истерика: как хорошо, что у меня пошли месячные, это очень хорошо считается, как хорошо, что я позвонила ей (а мне нехорошо от этого!), как хорошо все складывается... Нянечка (очень добрая женщина, чуткая какая-то, светлый лучик в подземелье) берет у кого-то в соседней палате то, что мне нужно.
На утро приезжает тетка,
говоря: - "Прям, тебе нужны 1000 рублей. Я буду ездить и все тебе привозить. Мне говорят, чтоб я к тебе не ездила, но я сказала, что ездить буду." Интересно, а кто ей дает ценные указания? -
Молча беру пакет и ухожу. Я не могу говорить с этим "человеком" после всего. Не могу. Такие визиты будут частыми, разговор односторонним, не важно чего хочу или не хочу я, важно, как сделает она. Иногда приходит дядька, даже не иногда, тоже часто, и разговор тоже не складывается.

Однажды я спросила:"Наташ, когда меня
выпишут?"- у врача я вообще ничего не спрашивала, врач — Наталья Валерьевна Р. -  не пристрастничала, что произошло, переутомилась, так переутомилась, вопросы только, как себя чувствую, обижаюсь ли я еще на родственников... Тетка мне быстро ответила: - "А я в процесс лечения не вмешиваюсь. Да, в процесс лечения не вмешиваюсь." Я, право, что дурочка, попыталась даже позвонить ей в день рождения — 30 мая вечером, поздравить (а то как же, человек, несмотря на все запреты приезжает), но дежурная врач, молодая, с гонором, не дала, хотя мне говорили, что лечащий врач уже сделал письменное разрешение на звонки. Ну, значит, бог миловал.

Вот после такого наверное, у меня
появилась тактика обращения с людьми, которые  не считаются со мной, поворачиваться и уходить, главное, чтобы хватало сил, не объяснять, что именно не так (мне же не объяснили). В палате люди как люди. Одна - Ольга - мне сначала буйной показалась, опасалась я ее, еще ножом пырнет или придушит.
Потом присмотрелась. Отец-шишка, мачеха, приходят изредка, принося все, что она попросит, но особо по душам не разговариваю. Лежит она здесь не первый раз. Бывают приступы яростного протеста и агрессии (словесной агрессии, не переходящие в физическую расправу).
И что интересно, всех как-то задевала, а меня не трогала, как что-то почувствовала. Сейчас думаю, не подобное ли и с ней сделали? А родственники тоже расправляются, не однократно расправляются (или так зверски «воспитывают»). Вторая Лена Т., около нее постоянно ее мать. Я сначала думала, что Лене лет 17, выяснилось 25. Молчит, почти все время молчит и смотрит мрачно.

Мать рассказала, что в один день что-то случилось, но Лена не говорит, что именно. Однажды к ней пришла подруга и ее молодой человек, Лена развернулась и ушла, молча сидит, как окаменевшая. Они как-то связаны с произошедшим? Подруга вроде уже приходила... Или на молодого человека так среагировала? Помню, как в сердцах воскликнула ее мать, когда меня выписывали: «Ну надо же!» Меня тогда потрясло, что можно человеку горя потяжелее желать. Хотя, возможно, это от того, что с Леной я все-таки разговаривала и она со мной. Немного, но разговаривала... А так, женщин много разных. Впечатление, что некоторые как отдохнуть легли, много лет 17-18. На окнах решетки, дверь всегда на ключ заперта, сотовыми телефонами пользоваться запрещено. Тетка как-то предложила:
- А давай мы твоим подругам все расскажем?
- А что все?
- Ну, что ты в больнице.

- А зачем мне такой позор? - Не хочу.


Через 10-15 дней после пасхи. Разговор с теткой Наташкой:
- Ты чего надумала-то? Заявление какое-то в квартире оставила? Ты кому его оставила? Да еще так ровно написанное? А Катя и Людмила Федоровна на твой телефон звонили, я с ними разговаривала. Не надо тебе увольняться. Они такие хорошие. И Людмила Федоровна. И Катя.

Ага, конечно! Мой телефон, у которого зарядки только на 3 дня хватает, после пятницы 22 апреля стал вечно заряженным. И какое тесное знакомство с моими коллегами...И вместо объяснения всего произошедшего:- Тебе в церковь ходить надо, богу молиться.

А я все наблюдаю и наблюдаю. У вранья есть предел? А у подлости? В этой фашистской истории все
ве-ру-ю-щи-е участвовали. Я с та-ки-ми верующими ни на одну половицу, ни к одной иконе не встану. А бог после всего этого пусть сам с собою разбирается. Ему, всезнающему, моя реакция на этот беспредел заранее известна была, значит кому-то и для чего-то это было нужно.

Через недели три меня врач отпустила на ночь искупаться. За мной приехала троюродная сестра Настя, договорились, чтоб ей время не тратить, что до дома я дойду сама и утром поеду сама, но меня она попросила об этом никому не говорить. Для меня вспомнить об этом важно, потому что потом мне будут орать, какая я ненормальная, больная, общественно опасная, как меня боялись, и как всем людям нужно знать, что я представляю для них опасность. Я для людей опасной стала? Или люди для меня?

Появилась возможность позвонить Катиной маме. Я все думала, как объясняться буду? Человек, наверное, волнуется, переживает. Я бы волновалась, если бы мне позвонила, например, подруга моей подруги и сказала, что ее изнасиловали. Я бы не только волновалась, я бы заметалась, что делать-то? А уж, если бы узнала, что ее на работе три недели после этого нет, попыталась бы связаться с ее родственниками или пойти в полицию. Но это я, наверное, одна такая дура. Была. Разговор был очень простой.

- Марина Борисовна, то, что я вам сказала, неправда. Меня заставили сказать это.
- Мне кажется, вам надо все забыть.


И ни одного вопроса. Кто заставил? Как это заставили? Где вы?..
. Это совет профессионального психолога?! Или госслужащей, которая прикрывает государственные опыты на людях? То есть мне все это надо просто вытеснить в подсознание, травму и все, что ей сопутствовало, и жить дальше как на минном поле, в неизвестности, когда и что сработает в моей жизни, какой триггер запустит эту травму?

Э
то сейчас, через почти 7 лет изучения психологической литературы, посвященной травмам, стрессам, я могу так сформулировать вопрос, а тогда просто нутром почувствовала - неправильно это. А еще предательство почувствовала.

Выписка. Отделение, в котором не пишут благодарностей медицинскому персоналу, и не потому что все так ужасно, своих данных пациенты стараются не оставлять. Только анонимно. Да и между собой телефонами и адресами не обмениваются, вспоминать совместно проведенное время не очень хочется.
На прощание медсестра, хорошая медсестра, в возрасте, с большим опытом работы (мне почему-то с медсестрами и санитарками было очень легко там общаться) сказала: «Ты же нормальная, ты как сюда попала? Постарайся больше никогда сюда не попадать.»

Через пять недель после пасхи — 1 июня 2011 я появилась на работе. Сказать появилась на работе - это ничего не сказать. Пришла, села за рабочий стол, благо, он около входной двери, в конце рабочего дня - встала. Ну ладно, эти
свистушки ведут себя как ни в чем не бывало, а те, кто старше? Людмила Федоровна? Маргарита Людвиговна?..  Шефиня только в начале чуть смущалась, даже с румянцем на лице в отдел меня, можно сказать, завела, глянув, как я, но разговор не начинала.  Пойду к Марго, ее все-таки дружно считаем "умом, честью и совестью библиотеки", скажет, в чем мужества желала. Пару недель набиралась смелости начать с ней этот разговор. Поднимаюсь в кабинет, она сидит за компьютером. 


- Маргарита Людвиговна, помните перед пасхой, вы ко мне подошли? Это что было?
- Я ничего не знаю, - поворот вновь к компьютеру. Что ж ум, наверное, остается даже после таких историй. И только. Вот и начало глотания ударов и на работе, от мелких до крупных. Молчание! Гробовое молчание окружения! Переборов себя, пришла туда, откуда так выкинули в ад, робко, очень робко, попыталась спросить тетку: 
- Наташ, а что происходило? Почему ты говорила, что меня надо спасать? От чего спасать?
- Ничего не происходило. Тебе было плохо, тебя надо было спасать, - и сразу сменила тему. А я настаивать в то время ни на чем не могла, мне этот-то вопрос было задавать страшно, трудно, унизительно - боялась новой расправы.
Так обидно стало. До такой степени обидно, что решила, раз ничего не говорят, выписанные таблетки пить не буду. А смысл? Они так и будут глумиться ложью, а я все это глумление буду запивать химией, у которой куча противопоказаний, которая бьет в том числе по глазам?

И, кстати, правильно сделала. Как много позже (зимой-весной 2016 года) прочитала у американского психолога, одного из ведущих мировых экспертов в области позитивной психологии, Стивена Джозефа в книге "Что нас не убивает.
Новая психология посттравматического роста": "Важно то, каким образом люди справляются с пережитым. Некоторые стратегии поведения могут облегчать жизнь на короткое время, однако вести к еще большим проблемам в отдаленном будущем.

Так, например, наше исследование показало, что многие выжившие применяли алкоголь и наркотики, чтобы "забыться": 73 процента сообщили, что стали больше пить; 44 процента - что стали больше курить; 40 процентов принимали снотворное; 28 процентов антидепрессанты, а 21 процент - транквилизаторы. Выяснилось к тому же, что у тех, кто принимал лекарства - как по рекомендации врачей, так и самовольно, - психика находилась в худшем состоянии, чем у тех, кто не принимал ничего.

Как травма может разрушить жизнь человека! Полученные результаты во многом согласовывались с традиционным взглядом на опасные последствия и процессы ПТСР*." Или наш отечественный психолог Ольга Александровна Гусева. Ее статью "Терапия травм насилия" я прочитала только летом 2017 (кстати, всем пострадавшим советую, а главное, их окружению. https://www.b17.ru/article/terapy-travma/
В комментариях после статьи я задавала ей вопрос о целесообразности применения медикаментов после психологической травмы или сильного стресса, ее ответ: "Я согласна с тем, что многие антидепрессанты помогают сосредоточиться на текущих делах и блокируют те участки мозга, которые отвечают за экзистенцию и смыслы жизни.

Моё субъективное мнение, опять же, что это замораживание травмы, вместе с замораживанием тех участков мозга, которые способны перерасти себя прежнего. Своего рода медикаментозная лоботомия. Наверное, в жизни бывают ситуации, когда надо БЫСТРО взять себя в руки. Например, в зонах боёв и стихийных бедствий. Когда применение АД оправдано. Но, опять же, это часто лучшее из худших решений."

Тогда, летом 2011, я еще не знала всего этого. Интуиция. Или травма усиливает возможность слышать себя и Вселенную. А я тогда решила - я буду знать все! Все, что проделали со мной, что и почему скрывают, зачем это сделали, что, какую часть меня украли, так поступив со мной в апреле 2011, как выйти из этой боли. Я пошла и купила ноутбук. Для меня это было внепланово, дорого, но очень надо! Я начала осваивать и бороздить Интернет. Я искала, вела следствие и очень искала, искала все, что могло иметь отношение ко всему этому.

В середине лета распределяли часы по библиографии. Людмила Федоровна предложила мне отдать свои наработки Наталье Лихачевой, а себе взять новую тему. А с какой стати? Свою тему я сама по всем новым ГОСТам выверила, все переделала, а теперь подари той, кто знает об издевательствах и молчит? Вместе с шефиней. Не отдала. Новенькой- новенькое. Не отдала еще и потому, что решила отказаться от занятий, если и дальше молчать будут. А замену на наработанное найти легче. Может и зря я так сделала, за организованные трудности и боль мне надо было отплатить подставой? Только я еще не могла отвыкнуть от мысли, что этот «золотой коллектив» почти семья. А потом, когда отказывалась от занятий, Кузнецова спросила только: «Ты себя так нехорошо чувствуешь?» Значит предполагали, что все невыносимо больно. Помимо протеста, я не представляла, как после всего смогу зайти в аудиторию со студентами и вести занятия.

К концу лета стало невыносимым делать вид, что якобы никто ничего не знает. Я так надеялась на разговор среди бывших друзей-коллег. Ни-че-го! Потом в разговоре обронила, что ищу работу, девицы быстренько вылетели из комнаты - понятно, стучать побежали.

Через пару дней, 31 августа, под самый конец работы (как и тогда на Пасху), появилась шефиня-заведующая: "Лариса, зайди ко мне." В отделе за несплошной перегородкой оставалась только Наталья Лихачева. Специально задержалась послушать? Чтобы габьевскому братику передать или собственное любопытство удовлетворить?

Людмила Федоровна села за свой стол, легкий румянец на практически всегда спокойном и уверенном лице, мог предупреждать только о несколько тревожном отношении к ожидаемому. А у меня, исходя из такой церемонной подготовки к разговору, почему-то вертелась только одна мысль: "Интересно, а ее кабинет прослушивают?" Видимых взгляду приспособлений вроде бы не было, хотя что я из всего этого понимаю, учитывая произошедшее... 

- Ну, Ларисочка, что я слышу от девочек. Ты ищешь работу? Что это ты надумала? "Ларисочка", да, так она меня еще никогда не называла. Отношения всегда были дружеско-уважительно-деловыми. После повышения ее с должности, которую теперь от нее я унаследовала, до заведующей библиотекой панибратством не козыряли, да и раньше намеков на это не было. 

- Людмила Федоровна, я не могу работать здесь после того, что произошло перед Пасхой.
- Лариса, ну ты что! У тебя такое чувство юмора! Относись к этому с юмором!

- Я не могу относиться к этому с юмором, я после этого попала в больницу.
Не плакать, главное, не плакать. Пусть голос напряжен, лишь бы не дрогнул. 

- Как?! Ты разве из-за этого попала в больницу? Эх, если бы раньше... Последняя фраза относилась явно к каким-то внутренним размышлениям. Интересно, к каким?  Это потом я уже поняла, что она имела в виду, пересчитав дни, прошедшие после пасхи. Интервал с гнобежами почему-то принято повторять дней через 78, так сделали осень 2011 (начало 2-й серии гнобежа около 14 сентября, а 3-ей в двадцатых числах ноября и до конца месяца), такое будет и позже в 2015 (избиение 27 февраля, следующее 16 мая). Если кто подскажет смысл этого периода, буду благодарна, сама в литературе пока не встречала. 

- А из-за чего же еще?
- Так ты из-за этого от занятий со студентами отказалась?

- Из-за этого.

Румянец уже заливал все лицо шефини, взгляд метнулся вправо-влево.

- А что говорят твои родственники? Ты вообще говорила с кем-то об этом?

- Говорила.

- И что они говорят?

- Все по-разному.
 

Не буду же я рассказывать, как они ни в чем не признались, только газлайтингом занимаются, мол, показалось тебе все. Правда, выпытать из меня все, что "показалось", не преминули. И вообще, при чем здесь все-таки родственники?

- Может быть тебе поговорить об этом с психологом?
- А что это теперь изменит?

- Ну, может быть ты будешь относиться к этому по-другому.
 

Ага, конечно! Что это, очередное желание подставить? Чтоб я рассказала все, что знаю и поняла в этой истории? А потом все это опять использовали против меня? И опять повторился бы весь кошмар, устроенный на Пасху? Вот если бы послушать профессионала-психолога, который уже все знает, которому ничего не надо рассказывать. Только где ж такого взять? 

- А все-таки, что было-то?
А в глазах такое бабье любопытство. Понятно, деталей не знает.

- Вы же все знаете. Я же помню, как к Вам в кабинет приходила та самая блондинка в годах, Вы с ней разговаривали, в конце еще у нее спросили: "А вдруг она после всего этого уволится?"

- Ко мне много народу ходит. Тебе надо как-то справиться с этим, простить девочек. А иначе тебе очень трудно будет. Если ты уйдешь, то это с тобой так и останется.
 

Я, наверное, опять чего-то не понимаю. С одной стороны, ее реакция говорит о том, что она точно что-то знает, но с другой - говорить ни о чем сейчас не собирается. А если я не уйду, значит, со временем все прояснится? За это можно стиснуть зубы и терпеть дальше. 

- Хорошо, Людмила Федоровна, я попробую. У дверей не выдержала, обернулась:
- Людмила Федоровна, это со мной сделали только потому, что я живу одна? Достать легче других было?

- Иди, Лариса.
 

Вот и весь разговор. Но надежда, что все прояснится еще оставалась. Работа, хлопоты. Я хотя бы перестала все восемь часов на работе сидеть за столом с опущенной головой.

- Лариса, часов по библиографии, очень много, можно поделить пополам, тебе и Оле.
- Спасибо, Людмила Федоровна, нет.

Подошла Оля.

- Лариса, если ты захочешь, вернуть себе эти занятия, ты только скажи. Я согласилась, потому что сказали, что это функции библиографов и больше некому.

- Оль, спасибо. Напечатанные лекции возьмешь, а рассказывать я тебе ничего по занятиям не буду. Извини, ничего личного.
- Лариса, ты уже вела занятия по библиографии, ты сделай, пожалуйста, побольше современных примеров для этого года, - это уже просьба заместителя заведующей.

- Ирина Павловна, я уже эти занятия не веду, их Оле отдали.

- Понимаешь, тебе это сделать легче. Оле еще в курс дела входить надо.

Да? Значит, мне можно причинить боль, из-за которой я от подработки отказалась, а я после этого коллег должна избавить от оплачиваемых трудностей? Старых примеров будет достаточно, кого не устроят - переделают.

А вот и приятные новости: - Девочки, есть возможность пойти на встречу с Табаковым в драму. Бесплатно. Татьяна по старой памяти нам оставит пригласительные. Кто пойдет?
- Можно.

- Интересно.

- А мне два билета можно? Я хочу пойти вместе с мамой, - голос Кати.

- Я тоже пойду, - говорю я. Мне же интересно, как поведет себя при встрече Катина мама, взрослая, адекватная женщина. Как-никак она в той истории тоже участвовала, хотя и
всего-лишь в телефонном разговоре. И удивления в тот раз в ее голосе не было. Значит, заранее была готова к происходящему. Кстати, кто она по образованию? То ли переводчик, то ли психолог... Помню только, что работает в таможне - госслужащая...

Ехать в театр договорились с работы. Только силы свои я переоценила. Как только появилась Марина Борисовна Волошина, я сразу из отдела улизнула и отправилась в театр в одиночку. В театральном скверике народу много, фойе тоже гудит. Я "жмусь" поближе к старшим товарищам, девчонки носятся по фойе, лестницам - фотографируются. Принять участие в фотосессии - не принять? Напряженно как-то. По сути первый выход в свет с коллегами-еще пока друзьями (?) после всего. Катюшка даже сумела пробиться поближе к Табакову и пощелкать его своим профессиональным "Никоном". Краем глаза вижу бывшего мужа троюродной сестры, тоже Кати (Екатерины Владимировны Мальчевской). Надо бы поздороваться, стоим-то на расстоянии шагов пяти, только вот глазами никак не встретимся. А, ладно!  Вид у него что-то не очень, не в духе наверное. Но стоит долго, тоже что ли исподтишка наблюдает?  

Места достались на самой галерке, но сцена как на ладони, дареному коню... Ан, нет! Татьяна поднимает нас всех и пересаживает поближе.  А потом и совсем близко к сцене. Вот это удача. Сижу рядом с шефиней, а рядом еще два свободных места. Опа! Бывают в жизни совпадения. Рядом оказывается Саша, с которым не поздоровались. Ну теперь-то уж настаиваем на своем - "не узнаЕм" друг друга. Фестиваль "Саратовские страдания" открывается. Умеет Олег Павлович разговаривать с полным залом, как с каждым в отдельности, да еще и на дружеской ноге. А в конце - фильм "В поисках радости", где он играет главную роль еще почти мальчишкой. 

После весенней истории опять стала часто звонить жена дядьки - Кашкина Мария Иосифовна. Она как-то так незаметно прерывала общение с нового года (то ли знала о готовящемся, то ли просто так получилось). Уж больно она как-то подчеркнуто оправдывалась за прерванное общение — мне бы насторожиться. Наговорено было много всего, кроме как по делу. Ну, что никто ничего не знает, не в курсе, не участвовал, это само собой. А вот сначала выпытать в деталях, как все было, поохать, а через несколько дней проорать: "Не верю!" (прямо, по Станиславскому) - это как-то поподлее и побольнее было. Культпоход на фестиваль крамолы не несет, с воспоминаниями не связан, а потому обмусолен был со всех сторон и во всех подробностях. 

Говорят, снаряд дважды в одну воронку не попадает... Если бы... Девчонкам в отделе как-то сказала, с людьми надо быть поосторожнее, доверять нельзя. В ответ сначала промолчали, почти потупились. А потом в атаку: - А ты скажи, что было, - молодец Катя Волошина, лучшая защита - это нападение. Когда все повыпархивали на обед, Наталья Лихачева подсаживается и с усмешкой так спрашивает:

- А ты не боишься, что все это на работе отразится?

- Не боюсь, - говорю, а сама думаю, боюсь, но гораздо тяжелее, когда замалчиванием издевательств душу выворачивают, когда это отражается на мне и на моем отношении к людям. Но вообще-то не очень верилось, что на работе в государственном учреждении такое как-то может отразиться. До всей этой уголовной истории было чувство, что на работе ценят, уважают.

Присказка это все была. А Сказка-Пасха-2 ждала меня впереди. Начало-то мне было уже знакомо. Только по сравнению с апрельскими предпасхальными событиями все было не так масштабно и не так сильно. Хотя... как сказать...

Сижу дома как-то вечером. Поставила на плиту кастрюльку и забыла. В спальне своими делами занимаюсь, радио слушаю в пол-уха. Вдруг бац! Фраза из приемника: "Варево проверь." Вот спасибо, прямо в кон. Чудны твои дела, господи. 

Стою в автобусе и ловлю фразы, которые очень подходят к моей жизни. И все время думаю-думаю-думаю... А тут и на работе, все, что "вываливалось" на голову в качестве обвинений весной, вдруг в разговорах коллег пошло с противоположным знаком, что, мол, все нормально, ничего особенного. Как там Альбина Долматова начала говорить: «Две тысячи — подумаешь!.. Это что? Большие деньги?» А у меня опять внутри усмешка: сначала приписали чужие слова, а теперь меня же за чужие слова оправдывают?

А вот это уже серьезно. Опять начинается ганг сталкинг. Память о том, чем все это закончилось в предыдущий раз свежа! Опять те же игры! И те же действующие лица и исполнители. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день - "прости девочек". А предательство-то повторяется. И совершенно не важно, что при этом говорится. Ведь это участие в закулисных играх - снова предательство. Бежать отсюда надо, уносить ноги пока цела. Пишу заявление об уходе и кладу на стол заведующей. 

- Лариса, ты же говорила, что попытаешься простить девочек.
- При том, что все повторяется?

- Как? Опять? Я заявление подпишу, только прошу, ты его пока в отдел кадров не относи. А если ректор вызовет, он в последнее время интересуется причинами, когда увольняются руководители отделов, ты ему ничего не говори... А
впрочем,, как хочешь, если уж ты такая ПРАВДОЛЮБКА!

Интересно, а в отделе кадров мне скажут в конце концов, что вообще при участии этого государственного учреждения здесь происходит? Как потом показали события – ничего! Нет, у меня попытались настойчиво выспросить, почему увольняюсь, какие претензии, с кем конфликты, куда ухожу... Но о произошедшем — ничего. А потом еще и фраза прозвучала: «Все равно будут звонить нам. Мы же все равно узнаем, куда ушли.» В общем-то ничего особенного, нормальные фразы, только после всего меня это насторожило очень. Да и уйти я пыталась в никуда. От бессилия, что-то изменить, от отчаяния, от охоты на меня. Опять охоты на меня!  А почему опять на меня?! В первый раз еще могли оставаться какие-то сомнения, а вдруг что-то показалось. А теперь уже точно: "Эту бойню устроил не Бог - человек!" 

Когда человек живет один, не в курсе возможностей современной аппаратуры, над ним можно так классно поразвлечься! В прошлый раз при требовании: "Звони Катиной маме, что тебя изнасиловал Михаил!" - я сразу почувствовала откуда ветер дует. Мама-покойница предупреждала: "Это страшные люди. Никогда с ними не связывайся." Соседи у меня люди на гадости творческие. А в предпасхальное время наблюдалось там оживление, да и обрывки кое-каких фраз оттуда доносились. Вот я, наивная, и решила дать след друзьям и родне, в наличие и порядочность которых в то время еще верила (ведь должен же был кто-то заинтересоваться тем, что со мной из-за всего этого могло произойти). Позвонила Катиной маме и сказала: "Меня изнасиловал Александр." Имя соседа назвала. Марина Борисовна подмене имени тогда не удивилась (она вообще в тот раз ничему не удивлялась), вопрос прозвучал с теплотой и улыбкой в голосе: "Ну и как? Тебе понравилось?" Правда, те, кто заставил звонить, минут на двадцать в осадок выпали, начали выяснять, кто такой Александр, правда ли, что изнасиловал, когда... Ну, я им тогда тоже мозги "попудрила", историческую байку сочинила. Но замешательство тех зарвавшихся подонков до сих пор греет.

И вот при второй серии мне решили "отыграть" это имя. В числе всего продиктованного-вываленного на меня было, что теперь мне продемонстрируют мужское воспитание, что я должна деньги Александру (это которому ж из двух-то?), и смешное требование - разобрать квартиру со странной угрозой, мол ключи от твоей квартиры у Кати. Ага, это при непонятном-то удивлении крестной, навещавшей меня во время простуды весной: "А у тебя чисто..." (Я еще удивилась, а почему у меня должно быть грязно?) Контракт своего рода: "Ты под новый год собираешь друзей, а мы тебе заново поможем стать матерью." Оригинально. Это они о том, что в конце пасхальной пытки девочки в записи пропели мне песенку, где называли меня мамой? И кстати, которую из Кать назначили почетной ключницей? 

А чем черт не шутит?! Выброшу-ка коробки, которые сто лет стоят в квартире, и то, что в них лежит, все равно не используется. Я девушка рациональная, не по одной же мне их носить на мусорку. Сначала все вынесла на лестничную площадку (в это время из соседней "творческой" квартиры выглянули лупоглазые прозрачные глазки), затем все спустила ко входу в подъезд. А вот дальше самое интересное. Можно было бы написать, как в дамских романах и детективах, - смеркалось. Нет, не смеркалось, было уже почти десять вечера, темно. Несу, значит, первую коробку к мусорке. Вдруг из-за угла десятиэтажки напротив выбегает полный мужик и орет: "Мужик! Мужик!" Чтобы все это значило? Тащу коробку дальше. Что-то машин с включенными фарами многовато на нашей внутриквартальной дороге. Ага, они, оказывается, тоже не просто так здесь дефилируют, по мою душу. Я взбираюсь на возвышение к мусорке, а меня как в кино освещают софиты-фары и звучат сигналы-фанфары. Что-то подобное в рассказе Натальи Лихачевой на работе про кого-то краем уха уже слышала накануне, как женщина заматывала лицо платком и убегала от преследователей. Дудки! Я не побегу! Не спрячусь! И коробки не брошу, как свой крест, до конца дотаскаю! С чувством собственного достоинства! Вот с этим самым чувством спускаюсь и иду, как по красной дорожке, за следующей коробкой. Нечего му... чудакам по одному маршруту ездить, бензин экономить. Короче, показала "бомонду на черных лимузинах" ближайшие три мусорки. И куража у них что-то поубавилось.

О том, что происходило позднее в квартире, умолчу, дело-то интимное. А утром снова в бой! Покой даже и не снился, так как несколько ночей дремала-бодрствовала в кресле. Когда добиралась с работы-на работу в последние дни, я уже привыкла младую свору по разным остановкам и разным видам транспорта за собой таскать. А здесь, наверное, вечерний стресс сказался, аж на три остановки раньше намеченного по ошибке вышла, ну и шла до работы под сопровождение и звуковые сигналы. А на работе помимо уже обычно-привычных вывертов и новенькое. "Все на площадь! Там на таблоиде сейчас кое-что продемонстрируют." Отлично. Молча собираюсь, одеваюсь, выхожу. Это они вчерашние имитации интимных моментов собрались демонстрировать? Плакать-рыдать, забиваться-прятаться по углам, молить о пощаде у этой мерзости не буду! Покажут что-то из вчерашнего вечера-ночи - подам в суд за разглашение информации, полученной незаконным путем. Коллеги смотрят озадаченно. Вышли - постояли - вернулись. Людмила Федоровна Кузнецова напряженно-испуганно:

- Ларис, иди домой.
- Зачем? Я доработаю.

- Нет, иди. Свои дела делай, проблемы решай.

- А какие дела? Какие проблемы?
Что происходит не понимаю, чем закончится не знаю, домой не хочу. Попыталась пару тупиковых ходов сделать, но бог милостив, не сложилось.
Но слабину в этой криминально-фантасмагорийной истории я
все же дала — попросилась остаться в библиотеке. 

- Людмила Федоровна, я могу остаться не только в библиотеке, но и в своем отделе?
 
- А зачем тебе это надо?
- А и правда, зачем?...

В октябре я вышла на новую работу. Вернее, как сказать, на новую... Та же академия, где тот беспредел разворачивался от непонятного через уголовный (а как еще назвать добивание до больницы?) до подло-мерзкого (с отрицанием и утаиванием происходящего). Одно утешение - отдел был подальше от основных корпусов да библиотечного руководства с "хором девочек". Короче, труба пониже (то бишь должность), да дым пожиже (то бишь зарплата). Встретили вроде бы хорошо: люди-то все знакомые, хотя и работаем в разных отделах, но библиотека-то одна, рабочие моменты и праздники общие. Хреново все, конечно: в душу наплевали, карьеру уничтожили, подработка сгорела, круг общения зачищен. А главное, за что и зачем? Ответа вразумительного нет, да и невразумительного тоже. Как там троюродная сестренка написала в Одноклассниках: "Ты, если что, всегда можешь прийти к нам." А зачем? С ее матерью, теткой-Наташкой, разговора не получилось:- Наташ, если хотите дальше общаться, рассказывайте в чем поучаствовали на пасху. 

- Это ты, наверное, не хочешь общаться. И понесла всякую околесицу. Ага, если б не хотела, стала бы пытаться хоть как-то разговаривать после больницы или сейчас им звонить как людям? Но дальше позволять мозги крутить и жизнь позволять гадить нельзя. Не хотят, так не хотят. Тем более уже и после такого сентябрьского прессинга. Жена дядьки, правда, регулярно звонит. Ну, та, которая то верила, то не верила. О-очень настойчиво зудит, чтоб работу поменяла. А с какой стати? Здесь я душу вложила, здесь люди, которые поддерживали и когда мама умирала и потом, когда опять с глазами плохо стало. Правда, в этой подленькой истории людей как подменили. А дядькина жена - Мария, утешает: "Да плюнь ты на них всех, разозлись! Ты потом будешь с моей Катей дружить." Очень интересно! Я эту Катю за последние двадцать пять лет раза три и видела: один новый год в семье дядьки вместе встречали (где Катенька раскапризничалась как трехлетний ребенок), да на похоронах и поминках ее родной бабки (которую почему-то очень хотели не к родной внучке пристроить, или к сыну, или, на худой конец, к той же Насте, которой дети этой бабки оплатили медицинский институт, от зачисления при недобранных баллах до диплома при трудностях с экзаменами на каждом курсе, норовили пристроить именно ко мне). Да и проблемы у Кати со здоровьем после первого развода, которые на общении с другими людьми сказываются - шизофрения, недаром ее в свое время у местного светилы-психиатра Гамбурга по-тихому лечили. (Вот думаю, могли это «шоу» устроить, чтоб с Катей сравнять, чтоб она со мной себя без ущербности чувствовала?) Но я не перечила, ждала развязки. Ну, не может быть, что б этот беспредел без нормального объяснения остался. Осень - не пасха, уже ясно, что не только чужаки издевались, родня-то была очень даже в курсе. Я зубы сожму и по телефону разговоры выслушиваю и на работе с людьми общаться стараюсь. А получается плохо. Больно очень и мерзко. И страшно. Раз уголовники ненаказанными остались, это что ж у них как лицензия на отстрел что ли? Студенты разбегутся на занятия, а я за стеллажи или к окну, чтоб слез никто не видел. Так время и шло. 

К Марии в гости решила съездить, дома совсем невыносимо стало. Может быть и скажет, что происходит. Торт купила. А там стол сладостями накрыт. Только, когда смотришь в глаза тех, кто тебя продает-обманывает, кусок в горло не лезет. А Маша так заботливо предлагает:- Хочешь у нас недельку пожить?
- Зачем?

- Ну, тебе повеселее будет.

Да, на пасху у родни, хоть и у другой, "весело" уже было. И "поддержка", и "защита", и "помощь". Так же подставить-поиздеваться хочет? Опасно рядом с ней с ее перепадами настроения и намерений. Сдохну - но дома. Больше той радости другим не доставлю. И себя не подставлю.
А на следующий день договорились съездить развеяться в "Волжские дали".  С Волги я этот дом отдыха видела, а на территории пока не была, но знала, места красивые.

С у
тра приехали дядька с Машей. Торт мой почему-то обратно мне привезли. А еще большой пакет с продуктами: мандарины, рыба, курага, орехи, банка маринованных помидоров... С чего бы? Дорогой дядька посдержаннее был, а Маша соловьем заливалась, все рассказывала, как раньше они с внуком так ездили, а теперь я у них Сашу заменю. А про себя думаю: "Пусть говорят, что хотят, главное, чтоб разговор о происходящем сложился." Приехали на место: деревья полуголые, опавшие листья ковром лежат, солнце в Волге отражается - красота. Только разве до этого. А Маша после легкой ознакомительной прогулки так мудро молвит: "Вы тут по-родственному с Вовой поговорите, а я пока отойду, в сторонке постою." Прошлись мы с Володей по набережной, а разговор каким-то куцым оказался:

- Володь, я не понимаю, почему со мной так Наташа поступила. Человек имеет право знать, что с ним происходит, что с ним другие люди делают.
- Понимаешь,
Ларочка, не обо всем можно говорить, - а сам глаза в сторону отводит. Вот так двоюродный дядька! Вот так доктор медицинских наук!
Дело дрянь! Стоило вывозить из города, чтоб еще и дальше и унизить
, и поиздеваться? Заехали в кафе. Маша все вкусности выбирает-подкладывает, а мне они поперек горла. Довезли до дома. Медовый голос трели выводит:


- Вот видишь, как хорошо прогулялись, свежим воздухом подышали. Ты посвежела.

А в квартире стоит этот пакет с продуктами... Это они откупиться что ли решили? Это они, так сказать, компенсируют все, через что насильно заставили пройти и что в жизни уничтожили?! Это плата за боль, подлость, издевательства?! За молчание?! Собрала я весь этот продуктовый паек и к мусорным бакам, пусть кто-нибудь подберет да порадуется.

На следующий день Машина "забота" продолжилась:
- Ты как, ребенок?

- Маш, я ваш пакет на
мусорку отнесла...
- Что?! Ты ненормальная!!! Мы старались-выбирали! И я! И Вова! - голос из телефонной трубки глушил ором и не давал вклиниться.

- Ну, прости меня. Но вы разговаривать не стали.

- Ты что думаешь, я тебя отравить хотела?!! - глухарь
на току не слышал никого и ничего. Или делала вид, что не слышала.
- Да мы вчера среди такого чуда были, а у тебя глаза все время пустыми оставались!!!
- А мне очень хотелось напомнить про посвежевший вид, не судьба.
- Ты ничего не видела!!! И если тебе вдруг где-то на улице, в театре, в автобусе станет плохо, то ни я, ни Вова, ни Наташка тебе помогать не будем!!!

И трубку бросила. Конечно, когда человеку и так от травли
фигово, только истеричные сцены закатывать! При том, что она же так подзуживала уйти с этой работы в сентябре, вот я и доуходилась... 

А через несколько дней опять пошло непонятное давление. Это что ж в отместку?! В наказание за непокорство таким родственникам?!  Раз даже за предыдущее объясняться никто не спешил, я понимала, ни о чем рассказывать нельзя, жаловаться нельзя, просить помощи нельзя - выучили. Когда перед глазами раза два-три подряд поменялся шифр на книге, стало страшно. От бессилия села и думаю: "А что дальше? Либо ослепнешь, либо свихнешься, либо сдохнешь... Только удовольствия тем, кто в этот подленько-гаденький сговор вступил, доставлять нельзя, раз они ничего "не знают", значит и я ничего не знаю, не чувствую и не замечаю." А по глазам уже спецэффектами проходились. Тогда, на пасху, ночью в квартире тетки. Только тогда красиво было и чудесно что ли: из плафона голограммы Николая-угодника как снежок падали. Мол, надейся, молись, все нормально будет. И это "нормально" тетка на следующий день лично и организовала. 

В автобусе на самом деле дурно стало, сначала дурнота подкатила к горлу, пошло головокружение. Вцепилась за поручень, народ битком, к двери не пробьешься, да и на работу опоздаешь. На меня навалилась слабость, сознание стало ускользать, за поручень уже не столько рукой держусь, сколько волей. Кое-как доехала до своей остановки, вышла на ватных ногах, через несколько шагов стало отпускать. А за пару дней до этого случая из автобуса снимали женщину, которой стало плохо, как раз у подстанции скорой помощи. Случайность? И угрозу дядькиной жены я о-очень хорошо помнила. И стоять готова была насмерть, до потери сознания,  до разбивания.

И вдруг вспомнилось... Год назад, летом, еду на работу, и вдруг, та-а-акая дурнота подкатила. Боялась опоздать на работу, дотерпела до своей остановки, выскочила из автобуса, бегу по проспекту, а на нем ни одной лавочки тогда не было. До работы добежала, за стол села и все, как огурчик. Непонятно, что это было? Не отравление, не давление... Это что ж получается, уже тогда примеривались, как, если что, со мной можно расправиться?  

Люди чужую слабость, уязвимость всегда чувствуют. И желающие ударить всегда найдутся. Вот и в новом коллективе расклад два-один получился: двоим захотелось поиздеваться, одна промолчала. Самое прикольное было, что одна из поучавших, как стол накрывать, какой обед на работу брать, как коллег угощать, была, как бы это помягче сказать, не идеальна. Ходила в коллективе байка, как та на свой день рождения принесла остатки торта со снятым сверху кремом. Я и этот разговор выдержала, промолчала. Был соблазн в лицо этот случай припомнить, да свару затевать не стала. Но не стала больше и обедать вместе, то раньше "проголодаюсь", то в обед по своим делам выйду, а перекушу потом.

А Маша опять позванивает, я этот ее ход давно уже знала - все держать под контролем. Хотя что эта нервная пожилая женщина может контролировать? Ну, организовала пакость, чего круги нарезать-надеяться, что все само рассосется?.. В этот раз рассказала про выставку "Мать и дитя". Я направилась в музей, а вот и сопровождение. Двое молодых людей: один ничем не примечателен, а другой какой-то цыганской наружности. Дошла до развилки между двумя зданиями музея и свернула не на выставку, а на постоянную экспозицию, там выставка икон. Не сказать, что я в последнее время рьяно иконами интересовалась, но жесткий диктат без нормального человеческого разговора вызывал уже даже не брезгливость, а желание сделать все наоборот. А в музее светопредставление в разгаре. Ну, ничего, и разговор из холла выдержала, хотя мурашки по коже бежали (откуда посторонние люди об этом знают), и подписи у икон “матерные” почитала (а к ударам по глазам среди прочих спецэффектов было уже не привыкать). Один раз по залу прошла - "прочитала" то, что навязывали, второй раз - то, что написано было. Вот тебе и святые лики! От беспредела даже они не защищают. Как и икона, с которой всю осень спала, не защищала.

На другой день, 28 ноября, уехала к подруге в соседний город. Очень захотелось побыть среди людей, непричастных к этому прессингу.
10 декабря. Звонок от троюродной сестры. Лена (Елена Валерьевна
Волощук (Панова) - вторая дочь тетки Наташки.
- Здравствуй! Как дела?

- Привет. Плохо. Я не понимаю, за что со мной так поступили. Вы не имели права это
го делать.

- Мы что такие плохие?
- Вы не имели права это
го делать.
- Ты хочешь, чтобы я продолжала тебе звонить?

- В таком тоне - нет.

- Что?

- Чтобы ты мне ставила условия и разговаривала в таком тоне - нет, не хочу.

- Мы все правильно сделали, - аж слеза в голосе мелькнула, а лучше б честность.

- Ага! Наташа почему меня с моей мамой сравнила? Потому что та тоже с беспардонным оскорблением и унижением не смирилась?

Трубку быстро положили. И впечатление такое, что кто-то рядом при этом разговоре был. Настя что ли? Или тетка Наташка?
31 декабря. Вчера у меня был день рождения. С отключенным телефоном и запертой дверью. Кто-то звонил в дверь. А я что? Указания уголовников после всего насилия выполнять должна?! Это под этот новый год предлагалось собрать друзей в обмен за помощь "заново стать матерью"? Извращенная какая-то помощь была, на уничтожение родственных и дружеских связей направленная. Ничего не прояснилось, не
разрулилось и не наладилось. А значит и представление насильников-лжецов-подлецов с уголовными наклонностями надо заканчивать. Раздался телефонный звонок - Маша:

- Здравствуй.
- Здравствуй.

- У тебя вчера был отключен телефон.

- Настроение плохое.

- А я при чем?
- Ни при чем.

2012 

Применение торсионной аппаратуры. При той брошенности, надежда, что появившиеся люди с верхнего этажа в квартире надо мной - № 91, как-то поддержат, помогут выкарабкаться из всего непонятного беспредела. Избиение по оперированным глазам! Безнаказанность соседей-друзей псиопов! Пошло применение на мне аппаратуры, поражающей излучением, из 91 квартиры! Что-то изменилось в лучшую сторону на работе — в отношении людей ко мне. А теперь подробнее.

С некоторых пор перестала молча терпеть хамство и нарушение закона в свой адрес. Надоело. Соседские выпады обсуждала с друзьями, которые приходили в гости, и по телефону, с пожеланием всего " доброго". Был и случай с подключением к моему счетчику, мелкий
гнабеж идет давно. 

Возвращаюсь 7 ноября 2012 года с работы, открываю дверь тамбура, из соседней квартиры — 88 - выплывают маменька с дочерью. С претензиями. Ты по что в своей квартире со своим окружением обсуждаешь, что мы с тобой делаем, да еще и не довольна! Нам добра за это не желаешь?! Дело ясное, бывший праздник уже отмечен, чем уж не знаю. Кричат, в дверь не пущают. Начинаю громко требовать, чтоб от моей двери отошли, в объяснения не вдаюсь, только дверь тамбура не закрываю. Люди явно в силовом неадеквате. Доча входит в раж, толкает, я вылетаю из тамбура на лестничную площадку, падаю. Кричу, зову на помощь. Но у людей в подъезде нервная система крепкая, дел после работы много, недосуг. Встаю, требую пропустить в свою квартиру. Ха! Щас! Елена Кузьмина (Вельяоц) на мне еще не все приемы продемонстрировала. Схватила меня за горло, так аккуратненько за трахейку с двух сторон и сжимает с наслаждением и вдохновением. Стою, как дура парализованная у того самого счетчика, где их махинации застукала, и почему-то даже в голову не приходит бросить сумки и вцепиться в горло или волосы лахудры. В глазах темно, задыхаюсь. Из квартиры выглядывает третье поколение "женщин" - бабка (лицо не рассматривала, не до этого, мне б вздохнуть), видно испугалась, ее внученька успокаивает: "Да ладно, она артистка." Супер! В голове вдруг вспыхивает вопрос, а где таким приемам удушения учат? Вот вы знаете, что совсем оказывается не обязательно с мужской силой обхватывать все горло руками, вполне достаточно изящным движением руки сдавить трахею? И человек дышать перестает, и, как время показало, внешних следов почти не остается. Удар по очкам и в скулу. Кикбоксингом молодушка что ли занималась в бурной молодости? Очки отлетают к дверям противоположного тамбура. Я начинаю орать, что ничего не вижу. При зрении -12-13, у меня есть основания для этого. На что "боксер" заявляет мне, что прибьет меня и что они уже вызвали полицию, сейчас приедут их ребята из ОМОНа и мне тогда хана, со мной разберутся. Очки мне витиевато свернули на пополам и бросили к ногам, как цветы к памятнику. 

Вот уж правда при неожиданном нападении человек цепенеет. Что делать абсолютно не понимаю. Стоя на пороге своей квартиры звоню подругам, тетке (другой двоюродной тетке - Ларисе Алексеевне Григорьевой) и говорю, что меня соседи избили. И тут мне говорят, чтоб я не тупила и срочно вызывала полицию. Кто это на себя сам заявлять будет?! Звоню, меня спрашивают буду ли я писать заявление? (Нет, я звоню, чтоб рассказать о своих впечатлениях!) 18.20 - ждите. Но если человек начинает тупить после нападения, то это надолго! Мимо проходит сосед из тамбура напротив, причем я знаю, что он имеет отношение к правоохранительным органам, но я молчу. А у меня после побоев и придушения несколько причин:

1. сейчас приедет полиция; 
2. неудобно как-то, стыдно; 

3. не хочется выносить сор из избы, то есть из тамбура (смотри пункт 2). 
 

Приезжает подруга с мужем, в шоке, предлагают поехать ночевать к ним. Но я жду полицию. Часов в 10 вечера перезваниваю, мне недовольным голосом говорят, что вызовов много, ждите. Спрашиваю: "Сегодня приедут, есть смысл ждать?" Короче, ясно, ждать нечего и некого. Захожу в Одноклассники в группу юристов: "Ребята, скажите честно, есть смысл обращаться в полицию? Явных-то свидетелей нет, если только кто-то у себя под дверью подслушивал, подглядывал?" Мне отвечают: "Обращайтесь. Пусть разбираются." Высвобождаю энергию разборок, пишу заявление. Скула-то болит, знаю синяк будет, а завтра на работу, а работа-то с людьми. Нахожу свитер с большим высоким воротом.  

А утром спозаранку в райотдел полиции. Представляете, влетает к ним такая дамочка в интеллигентных очках и розовой шляпе с цветком, сразу готовое заявление протягивает. Удивились стражи порядка. Особенно удивились, что побои за разговоры в СВОЕЙ квартире получила. (Прямо, как у Маяковского в "Бане": эту женщину мы в будущее не берем - она губы красит. Кому? Себе.) А из полиции в травмпункт - понимаю же, что синяк надо официально зафиксировать, там тоже обстоятельства получения "украшения" записывают. И на работу, и успеваю вовремя. Там часа два в молчании продержалась, а потом не выдержала, все рассказала, с юмором, конечно, попыталась рассказать. И посмеялись, и посочувствовали, и дельные советы дали, и синяки сфотографировали на всякий случай. Жду несколько дней, что-то как-то ничего не происходит.  

13 ноября нахожу пункт, где обитают участковые, нахожу у кого заявление. С ним еще не знакомились. Пока еще заливаясь краской стыда, рассказываю, что и как, показываю фото синяков, сдвигаю шарф и ворот свитера - демонстрирую натуральный, прилагаю чек на очки (для меня почти две тысячи - это деньги). Молодой участковый сочувствует, возмущается, говорит, что надо будет судебно-медицинскую экспертизу пройти. "Скажите честно, смысл есть? Возможно что-то доказать?" Ответ горячий и бодрый, что да. На следующий день после обеда звонок, надо приехать в участок, взять направление и съездить к судмедэкспертам. Срываюсь по пробкам из центра города к дому, оттуда опять в направлении центра. Зато успела! 

А потом все как-то замедлилось. Дочку дома не застают, она здесь не появляется, родители вроде бы не знают, где она, по телефону с ней связаться не могут. Но делом моим занимаются, разговаривают вежливо, подбадривают. Правда, за результатами судебно-медицинской экспертизы съездить пока ну никак не могут (а потерпевшим их на руки не отдают, запрещено), заняты очень, но в ближайшие дни они это сделают.А число-то уже где-то 23. Но хоть не отказывают. Прихожу домой, а в почтовом ящике письмо от 16 ноября (!): "Согласно выписки из медицинской карты больного ... были получены следующие телесные повреждения: ушиб, кровоподтек подбородочной области, сдавление мягких тканей кожи. Учитывая, что в учреждения здравоохранения ... обращалась, однако результаты проведения судебно-медицинского освидетельствования в данный момент получены не были и определить степень тяжести вреда не представляется возможным следует, что в данном случае не усматриваются признаки состава преступления..." Приехали! Разворачиваюсь и обратно к участковому. Молодой человек в смущении, вертит письмо, подписанное им самим: "Да, быстро они его к вам отправили." В моих глазах загораются огоньки большого интереса (недоумение? комизм? издевательство?). Но, по его словам, это право пустяки, это ничего не значит, моим делом продолжают заниматься, результаты экспертизы возьмут, правда, еще неизвестно какие они (а вот и новые обороты в разговорах).  

Недельку я еще подождала у моря погоды, а потом решила пообщаться с прокуратурой. Знакомиться так со всеми. 29 ноября пришла. А вы туда еще попробуйте пройти. Для начала предлагают оставить заявление на входе. Ну, я не Ванька Жуков, письма "на деревню к дедушке" не отправляю. Говорю, оставлю, если поставите дату, роспись и фамилию. Разговор становится по делу. За мной приходят. Рассказываю все, отдаю все копии заявления, ответа, показываю фото, говорю про экспертизу, называю дату, интересуются тяжестью вреда, честно говорю, что легкая. Выслушали, позвонили участковому, дали неделю срока. Меня попросили в этот раз заявление в прокуратуру не оставлять, если через неделю ничего не изменится, примут. Иду опять к молодому знакомому. Встречают обиженно. "Вы зачем туда пошли? Я же сказал, что делом продолжаю заниматься. Меня из-за вас премии лишили." Да, неудобно как-то получилось, хорошего занятого человека подвела. Для меня стало понятно, что где-то что-то тормознулось. Может не зря соседи запугивали "своими ребятами". Если изначально смысла не было этим заниматься, достаточно было сказать при первом разговоре.  

Короче, больше никуда не пошла. Возможно, зря! Разборки, скандалы, угрозы идут до сих пор. Но выводы для себя сделала:
1. При физической расправе над тобой, ищи СИЛУ, которая за тебя заступится такими же методами. Это уважается, приносит реальный результат.
2. Не можешь найти кулаки для сдачи, РЕШИТЕЛЬНО обращайся в правоохранительные органы. Не ты избила человека, а тебя. Не ты должна стесняться, стыдиться, бояться, а те, кто это сделал.

3. Обращаешься в правоохранительные органы - иди до конца. Не боясь со своим мелким делом отвлечь работников от более крупных, не стесняясь КАЖДЫЙ день напоминать о себе (звонить, приходить), не боясь испортить с ними отношения своими законными требованиями соблюдения сроков, выполнения действий.

4. Знаешь, что с тобой перешли грань допустимого, привлекай как можно больше людей: друзей, соседей, коллег. Не важно, что подумают они, но чтоб как можно больше людей знали, что тебе угрожают, к тебе применяют психологическое и физическое насилие. 

Результат этой незавершенной истории. Больше года мать этой женщины меня еще периодически подкарауливала около квартиры (ей же далеко не ходить, в окно выглянула, когда я иду, и выходи из своей квартиры), кричала, что ее дочь этого не делала, что она меня сдаст в психушку.  Фотографии последствий "того, чего якобы по словам этой мамаши НЕ БЫЛО", можно посмотреть в приложении к этому посту https://www.liveinternet.ru/users/5054684/post323075272   

Но фамилию этого молодого участкового сознательно не указываю: я сама себя очень скованно чувствовала, не настойчивая была, все стыдно было, а он все-таки эту дочуру и нашел, и допросил, и хоть на короткий срок на место эту семейку поставил, и приходил не только к ним, смотрел, кто я такая, как живу, что из себя представляю...

После этого для меня еще одно открытие - подруги. Как-то неприятно, когда у тебя в подругах женщина, которую избивают и полиция как-то не особо за нее заступается - я это могла понять только так. Свидетелей не было, но я попросила подругу, которая приезжала сразу после избиения, видела завязанные узлом очки (и это не метафора), рассказать об этом участковому, он, кстати, тоже об этом просил. Сначала у нее пошел бзик, что раз ему надо, пусть он и приходит, почему это она должна на полицию тратить время. Когда я сказала, что это надо не ему, а мне, она сдержалась, сказала, что постарается. Но потом выяснилось, что времени у нее так и не нашлось.  Странно, но мы до сих пор приятельствуем. После следующих избиений она меня поддерживала, совет может дать, и порадоваться в чем-то за меня может - очень редкое качество, как жизнь показала, редким людям оно дано.

 2013 

Травля! Травля! Травля! За то, что по факту избиения написала заявление в полицию! За то, что преступников (как и преступников 2011) не наказали! Каждый день при выходе из квартиры, при входе в квартиру из соседней квартиры, где живет тварь, которая меня избивала, выскакивала ее мамаша, также присутствовавшая при избиении, и орала на весь подъезд, какая я ненормальная, что ее дочь меня не била, что они скажут, что я тоже их Лену избивала, что мне все показалось, что меня отправят в психушку, что я за человек и т. д. и т. п. Продолжалось применение аппаратуры, поражающей излучением, из 91 квартиры! При чем там присутствовали люди, снимающие эту квартиру и работающие на этой (торсионной?) аппаратуре, в то время, когда меня избивали. На крики не вышли, полицию не вызвали, дверью не хлопнули, чтоб хотя бы спугнуть бандитов. А зачем? Это же их друзья - все согласовано, мелко фасовано! Узнала, что подвергаться пситеррору стала с 2004 года как минимум, со смерти матери. Попыталась спросить об этом у родственников. Гробовое молчание, абсолютный отказ говорить о произошедшем. 

А на работе стало как-то лучше. Ушла не только часть того «золотого коллектива», но и заведующая библиотекой Кузнецова Людмила Федоровна, при ком весь этот явный беспредел начинался. Ушла она, правда, на аналогичную должность в более крупный вуз. Наши отношения за 2 года молчания о нарушении закона свелись только к «здравствуйте» и «до свидания».  Я не могла понять, как можно подставить подчиненную, коллегу на такие издевательства и делать вид, что ничего не произошло. При чем еще и однажды цинично спросить: «А ты в чем нас обвиняешь?» Да в молчании о преступниках, которые добили до больницы, обвиняю! В вашем сговоре с ними! За ней ушли некоторые коллеги, в том числе даже те, у которых вроде бы с ней отношения не складывались. А я не смогла. Не могу работать с руководителем, который участвует в таком, пусть даже молчанием, но участвует.

 2014 

Травля стала чуть потише. Но стала подходить некая мадам в возрасте в кудельках, заявлять, что "они"- специалисты, что мне надо пить таблетки! Кто она конкретно представиться не посчитала нужным, так, то ли прохожая, то ли где-то рядом живущая. На мою фразу, что я очень сожалею, что не обратилась к юристам с самого начала, с 2011 года, спросила, а при чем тут юристы? Так было же совершено действие, которое подпадает под статьи Уголовного кодекса РФ! На лице недоумение. 

С весны 2014 года я прочитала практически все выложенные материалы на сайте http://www.vetkaivi.ru/. На этом сайте советы и статьи жертвам различных видов насилия, в том числе сексуального насилия, дедовщины в армии, рекомендации родственникам, советы по выживанию в тюрьме, полезные адреса. Главное, что было вынесено из всего – «если Вы живы, Вы уже почти победили!» 

Я еще не знала, что все это называется хлестким словом ПСИТЕРРОР. Статьи Натальи Половко уже читала, какие-то видео смотрела, я еще не нашла пострадавших, я еще ничего не знала про МОСКОМЭКО, я еще не читала работ Галины Петровны Лозовицкой, посвященных такому виду преступлений, все еще хотелось думать, что неужасное, просто непонятное происходит, но я очень старалась все это переосмыслить, понять с точки зрения психологии, что сделали со мной, и как из этого выйти. Мне казалось, что люди просто не знают всех подробностей и поэтому так жестоко обращаются. Я все еще не получила объяснений от родственников, зато я получила от них тотальный бойкот - стенка на стенку, раз я не согласилась молча все проглотить и делать вид, что ничего не происходит, поняла, что это делается с их согласия, со мной прекратили все общение. Здесь очень хочется привести еще одну цитату из статьи О. А. Гусевой: "...пострадавшему человеку выставляют барьер, навешивают ярлык как "инфицированному насилием". Боятся "заразиться". ... Плохая новость для насильников в том, что исцеленная до конца жертва приобретает иммунитет ко всем видам насилия и манипуляций." А с точки зрения моего понимая в то время психологии... Вот такой пост я написала в своем дневнике на сайте ЛиРу 14 июня 2014 года: https://www.liveinternet.ru/users/5054684/post327759776

"К сожалению, в нашей стране проводятся целенаправленные психологические воздействия (под видом эксперимента, опыта, игры, шутки...). И все бы ничего, но! Предварительное согласие человека на участие в таком эксперименте не спрашивается, о начале этого эксперимента не сообщается, знания специалистов о последствиях участия в таких экспериментах самому человеку не предоставляются. Человека принуждают принять ситуацию как есть. Часть такого эксперимента может проходить скрыто, надо же выяснить поведение человека в нормальной жизни. Потом начинаются дозированные действия: а как он будет действовать, если в него плавно и осторожно заронить сомнения, что что-то происходит не так и многие об этом знают? Человек начинает недоумевать, а в чем, собственно говоря, дело? Если эти сомнения не только упали на благодатную почву, но и человек начинает разбираться в сути и причинах происходящего, тогда создается кризисная ситуация, выходящая за рамки даже известных экстремальных происшествий. Обычный человек, как правило, не в курсе возможностей современных технологий и приборов, позволяющих на первый взгляд демонстрировать фокусы. Но это только на первый взгляд! Атомные разработки тоже начинались как мирные. Нормальный образованный человек с развитой волей и без повышенной внушаемости понимает, что произошло извне нечто экстраординарное, но, когда пытается хотя бы что-то сформулировать людям, причастным к этому (кто-то знал много, кто-то почти все, кто-то только фасад игровых правил, кто-то совсем ничего), ему не верят или делают вид, что не верят. Более того, ему начинают внушать, что ничего не было, все показалось. Газлайтинг в действии. (*Для тех, кто не знаком с таким видом насилия, очень рекомендую почитать статью Якова Кочеткова "Газлайтинг: насилие, о котором не говорят" https://www.liveinternet.ru/users/5054684/post35126807)  

Варианты развития разные. Внушаемый человек согласится, что с ним не все в порядке, и тогда это победа "игрового" окружения. Почему в кавычках? Человек начинает признавать, что с ним что-то не так, надо укреплять нервы и психику, немедленно надо организовать щадящий режим, который в этих случаях рекомендуется для больных, надо продолжать поддерживать отношения с людьми (а мы помним, что эти люди фактически участвовали и участвуют в психологическом насилии, применяя
газлайтинг). Такой человек уже не сможет реально смотреть на вещи. И рано или поздно мина замедленного действия (скрытая психологическая травма) обязательно сработает. Без нормальной адекватной поддержки окружения у человека сознательно и целенаправленно развивают посттравматический синдром. Не залеченная психологическая травма, может сделать человека уязвимым для подобных событий в будущем. Былые травмы заставляют реагировать на новый вызов со злостью и агрессией. 

Вариант второй. Человек оказался не настолько легко внушаемым, чтобы признать, что все увиденное и прочувствованное, не существовало, что это плод его (вашего) нездорового воображения. Вы замолкаете о том, что с вами произошло, внешне миритесь с отношением людей к этому, не настаиваете на своей правоте. Вы уже столкнулись с тем, что это ведет к дальнейшему манипулированию и это манипулирование представляет для вас угрозу. Отношение к людям, которых задействовали в этом, уже не изменить. Не все могут поменять работу и жилье. Психологическое насилие в любом случае состоялось. Человек - не машина, после такого непонятного отношения людей, с которыми он много лет общался и работал, он будет искать причины произошедшего.  

Сначала в вас, возникает зашкаливающее чувство вины (и это чувство вам сознательно внушают, поддерживают и культивируют; вам припомнят все, по их мнению, огрехи и придумают то, чего не было, вам постоянно будут тыкать "вашими личными проблемами"), перебираете в себе все почти от рождения, особенно если вы при этом были верующим (не воцерковленным, но верующим). На этом, кстати, тоже будут пытаться активно сыграть: надо прощать, иди в церковь. Потом возникает тотальное отрицание всего, что тебе продиктовали. Вы в состоянии подчиняться советам насильников? А насильниками теперь уже являются все: и кто это делал, и кто помогал, и кто просто промолчал. После этого бессилия вера в дьявола ближе.  

Вы ищите информацию в разговорах, газетах, книгах, интернете. Поскольку в этом участвовали люди, которых, как вам казалось, вы знали много лет, думаешь, ну уж они-то не могли пойти на что-то плохое, надо просто с ними поговорить, все выяснится, к чему-то хорошему должны были привести эти действия. Люди могли! В ответ - молчание и игра в "не знаю", то есть насилие продолжается. Вы в разговорах с ними уже срываетесь на крик и оскорбления (реакция ответа на импозиционное молчание, о которой пишут специалисты-психологи). Вы можете продолжать поддерживать отношения с предавшими и фактически продавшими вас? Попутно вы находите кучу информации о жизни, о взаимоотношениях, о чем угодно, только не о том, что с вами произошло и как теперь жить дальше.  

А прессинг, чтобы вы не копались в этом и ни в коем случае не переживали из-за этого, продолжается. Нет, переживать вы можете сколько угодно, но молча, не беспокоя тех людей, которые в отношении вас нарушили закон. Им жизнь усложнять нельзя. Они будут удивляться: почему, если вас это так задело, почему вы не поменяете работу и жилье? Только у нас не Штаты, люди, заставшие застой (кстати, тогда я что-то не слышала о ТАКОМ беспределе), квартиры получали до выноса на кладбище и записей в трудовой книжке имели по минимуму. Особо рьяные участники этого беспредела (им есть что терять, закон-то нарушен, не за вами же оставлять победу) будут применять физическое насилие (драки, не давать вам пройти в свою квартиру), психологический прессинг (выключение света в вашей квартире на щитке в тамбуре, препятствие вам его включить, просто проходя мимо стучат в вашу дверь), запугивание (угрозы применения дальнейшего физического насилия, что вас оболгут, скажут, что это вы их бьете, и предоставят лжесвидетелей, что у них свои люди в полиции, прокуратуре). Против вас будут создавать общественное мнение, что вы скандальны и психически неуравновешенны. Особенно, если раньше вам была небезразлична ваша репутация. Люди эгоистичны, они не будут вспоминать, после чего это началось, с какого времени. У них всегда виноват тот, кто закричал "караул". Вам в письмах будут писать, что "подъезд в шоке" от вашего поведения. Если ваше требование соблюдать закон и отвечать за совершенные все виды насилия, вызывает у людей ТАКУЮ реакцию, то этот подъезд уже не в шоке, а в ж*пе. Речь идет уже не о моральных нормах, а об элементарном соблюдении закона.  

Вы просто приходите к пониманию, что на вас изучается реакция человека на экстремальные обстоятельства, заодно оказывается помощь нелюдям уйти от ответственности. Прикрывается это якобы появившимися у вас новыми возможностями. А если вас, допустим, устраивала старая работа? Были планы как потратить ЭТУ зарплату? Что-то сделать в СВОЕЙ жизни? Подкинут и еще одно объяснение происходящего, что кризисы помогут наладить личную жизнь. Если человек одинок, сначала он на это может повестись. Но надо знать, что за этим стоят не новые возможности, а падение моральных норм у человека, который испытал психологическую травму. Вы хотите наладить ТАКУЮ личную жизнь? Признаваться в уголовных насильственных действиях никто не желает, объясняться за них тоже, но и скрывать их уже не скрывают." 

"МНЕ БОЛЬНО И СТЫДНО, ЧТО Я ЖИВУ В ТАКОЙ СТРАНЕ."

2015

Избиение все той же пьяной дурой из 88 квартиры опять по оперированным глазам. Полиция, заявление, травмпункт, поскольку в глазах все перекошено, в фокус не сводится, клиника, больничный, одна судмедэкспертиза, другая судмедэкспертиза, общение с полицией, с участковым (уже другим участковым) и ... Непробиваемая стена! Ни освидетельствования на алкоголь этой гадины, ни допроса, ни попытки найти свидетелей, результаты судмедэкспертизы как-то "затерялись"... Лазерная операция на глаза (на оба), пристреливание сетчатки. Попытка найти тех, кто слышал крики, кто видел, как я бежала в полицию со струйкой крови на лице... С избиения прошло два с половиной месяца. Третье избиение по оперированным глазам. Средь бела дня! Крики, жуткие крики в подъезде с просьбой о помощи... Тишина. Вызывы полиции, в том числе и с помощью подруги. В итоге - ножками в полицию. Заявление. Судмедэкспертиза. Жалоба в прокуратуру. Через месяц после третьего избиения баррикадирование двери в квартиру. Дверь моей квартиры просто подперли снятой тамбурной дверью и выключили свет в квартире на щитке. Крики из квартиры, стук - в подъезде "никто ничего не слышал". В том числе как обычно и психотронные операторы из 91 квартиры. Попытки вызвать полицию. Трижды. Звонки принимали, обещали приехать. Утром снова ножками в полицию, заявление. Смех участкового Коршикова, что он "даже не знает, что за такое предъявить, ну не лишение же меня свободы." Ответ из районного УВД, что все нормально, что по добиванию до больницы с сотрясением мозга уголовного дела так и не возбудили. Все нор-маль-но?! Вторая жалоба в прокуратуру. Общение с городским УВД. Ответ - взыскание участковому за бездействие. Спасибо и на этом.  

Если хотите все это подробнее, то вот подробнее:  В вечер избиения сама побежала в УВД Заводского района г. Саратова, написала заявление, почувствовала, что плохо с глазами, обратилась в травмпункт, получила направление в 1-ю городскую больницу. Приехала в приемный покой, еще и оставаться у них не хотела. Дежурный врач меня спрашивает: 

– Хотите, чтобы тех, кто избивал, наказали?
– Хочу.

– Тогда надо ложиться на обследование.

Надо, значит, надо. Уже ночью пришел сотрудник Октябрьского УВД (к которому относилась клиника), я ему сказала, что уже написала заявление в Заводском УВД. Возможно сделала ошибку, надо было и здесь оставить заявление.
  Дня через 2-3 звоню в УВД, узнать судьбу заявления. В УВД дают телефон участкового Шарганова Ивана Николаевича. Дозваниваюсь до него, он сообщает, что заявление у Коршикова Михаила Александровича. Дозваниваюсь. Нет, по заявлению еще ничего не сделано. Сообщаю, что я в больнице, сообщаю о сотрясении.

Вот такое объявление я написала и повесила на первом этаже в подъезде: «Уважаемые жители подъезда, довожу до вашего сведения:
– В апреле 2011 года началась травля с нарушением закона в мой адрес. Доказать что-либо мне одной было сложно. Мне тогда не хватило мужества, юридических знаний, элементарной информированности о таких возможностях, чтобы обратиться за помощью в полицию.

– В ноябре 2012 года произошло первое рукоприкладство от квартиры 88 от Елены В. Я кричала и звала на помощь. Никто из вас не вышел. Я написала заявление в полицию, прошла обследование в
травмпункте, в судмедэкспертизе. То, что требовалось сделать от меня, я сделала. Дело замяли.
– После этого меня в отместку не пускали в мою квартиру. Устраивались скандалы. 88 квартира утверждала, что их дочь меня не била. 

– 27 февраля 2015 года вновь рукоприкладство из квартиры 88 от Елены В. На этот раз удары были около оперированного глаза. Я кричала в подъезде, уже заранее понимая, что
вы не выйдете, опять промолчите. Я ни разу не подняла руки на этих насильников. Я снова написала заявление в полицию, снова прошла обследование в травмпункте, получила направление в больницу (где установили сотрясение мозга), прошла судмедэкспертизу.
– Сразу после побоев квартира 88 вновь попыталась оказать на меня давление, что они скажут, что эти побои у меня уже были, что я ничего не докажу.

– Вы можете и дальше делать вид, что ничего не слышали и ничего не знаете.

– Благодарю за прочтение. ...»

Были и другие объявления (у лифта на каждом этаже): «Если кто-то слышал крики в подъезде 27 февраля (пятница) около 16:30 — 16:50 или видел меня, спускающуюся по лестнице со струйкой крови на лице (а люди в это время коло лифта были, просьба позвонить участковому по данному тел.….................. Михаил Александрович.» 

10.03.2015 Звоню сегодня участковому Коршикову, как-никак времени с 27 февраля прошло прилично, да и нечто интересное добавилось. Подхожу после выписки из больницы к дверям тамбура: опа! а номер-то квартиры сбит. Это я еще только сегодня увидела, что из-под звонка обрывок обожженной бумажки выглядывает. Все правильно, провод пережжен. Надо же участковому в полицию-то сообщить, что неуравновешенные люди (сезонное обострение реактивного психоза что ли?) не только побои нанесли, но фактически получается еще и поджог квартиры провернуть хотели. 

- Здравствуйте, Михаил Александрович. Я Такая-то Такая-то, у вас мое заявление о побоях имеется.
- Здравствуйте.

- Я вот повесила в подъезде объявление о происшествии, хотелось бы знать кто-нибудь откликнулся?

- Нет.

- Что я еще могу сделать?

- Ничего.

- А вы что сделали? Соседей опросили?

- Нет.

- И что дальше?

- Получите промежуточный отказ в возбуждении уголовного дела.

- А почему? Это уже второй случай рукоприкладства.

- Дальше, когда вам закроют больничный, можно будет оценить ущерб, еще раз пройдете судебно-медицинское освидетельствование, сможете написать по вашему желанию заявление мировому судье.

- А почему вы никаких следственных действий по заявлению не провели?

- Почему не провел?

- А конкретно, что вы сделали?

- У меня знаете, какие дела? Мне некогда.

- У меня сбитый квартирный номер около звонка и сожженный провод от звонка. Вы не боитесь, что на вашем участке еще и поджог квартиры будет?

- Ну что вы. Какой поджог? У них же квартира рядом. 

- В том-то и дело. Вменяемый человек не будет поджигать провод, который ведет в соседнюю квартиру.
Молчание.
- Понятно. Всего доброго.

Когда-то в 2011 году, когда под видом шутки-не шутки был нарушен закон и мне уже пришлось пройти через издевательства, одна из дам (родственницей ее язык не повернется уже назвать) дала совет. Думаете, обратиться в полицию? Хотя она-то знала все и всех в том издевательстве. Нет, ходить в церковь и молиться богу.

"Этот край - на краю одичанья,
Эти камни уже не сложить...

Мы погибли - минута молчанья.

А потом - попытаемся - жить." (Т. Бек)
Аминь.
 

P.S. Вот и еще один пример психологического насилия - отказ в защите по закону, бездействием и замалчиванием физического насилия."

12.06.2015.  "Ну, что сказать? Если что-то очень хочется замять в нашей стране, то замнут. Естественно, никто из жителей подъезда участковому в полицию не позвонил (по его словам). Мне прямым текстом было сказано, что заниматься этим делом он не будет, потому что в суде якобы дело без свидетелей все равно развалится, а у него и так много дел. Обращение в прокуратуру особой роли не сыграло.  Письменного ответа как до прокуратуры, так и после я так и не получила (хотя проверка прокуратуры показала, что он якобы был, только до меня он почему-то не дошел).  

А самое главное, безнаказанность порождает дальнейшее насилие.

16 мая в 17.00 я была вновь избита Кузьминой (Вельяоц) Еленой Александровной в подъезде. Снова кричала, звала на помощь, снова никто не вышел, снова полиция не приехала, а я сама ходила в отделение писать заявление, снова ее не освидетельствовали на алкоголь или еще что-либо (мне интересно, если человек получает садистское удовольствие во время нанесения ударов другому человеку и даже не скрывает этого, он вменяем?). Снова я ездила в судмедэкспертизу снимать побои. Снова участковый спросил о свидетелях, но не пошел их искать, хотя я называла номера квартир, где в это время обычно бывают люди, как и не стал интересоваться видеозаписью с камеры над подъездом, где должно было быть видно, как она меня преследовала после побоев, в каком я была состоянии, как к ней подошли двое шатающихся молодых людей, как вышла женщина из подъезда, которая могла слышать крики во время побоев. Саму Кузьмину (Вельяоц) он так и не допросил: ему как бы дверь не открывали, на телефонные звонки не отвечали. (Что ж, в этот раз ей с родителями хотя бы врать не пришлось, как с сотрясением. В тот раз они заявили, что был только словесный конфликт. А откуда же побои с сотрясением мозга? Неужели это меня в полиции так избили, пока я заявление писала?) Правда, по последнему избиению участковый предложил мне написать заявление в мировой суд и доказывать все самой, как он сказал ему так было бы легче. Короче, доказывать все самой без результатов судмедэкспертизы (которую он не забрал не только по последним побоям, но и по сотрясению мозга - это за 3 месяца-то), без показаний той, которая избивала, без опроса тех, кто мог слышать крики во время избиения и видел, как она меня преследовала после, без изъятия видеозаписи с камеры над подъездом. А вот по сотрясению мозга (27 февраля) мне даже этого не предложили, видно было, что скрыть полиции по результатам экспертизы. 

И самое главное, по этим двум последним избиениям (как и в первом, два с половиной года назад) я так и не была ознакомлена с результатами судмедэкспертиз, с тяжестью нанесенных повреждений. Как заявил участковый, он не обязан это делать, так как уголовное дело не возбуждено. Мне, очевидно, остается ждать только своего убийства и надо постараться организовать, чтобы при этом обязательно были свидетели." 

После заминания февральского избиения я написала жалобу в прокуратуру. Из районного УВД пришел ответ, что все нормально, все законно. После второго избиения и баррикадирования моей двери я написала еще одну жалобу в прокуратуру, ее переправили в городское УВД. 

«По фактам, указанным в обращении проведена служебная проверка, по результатам проведения которой, за проведение проверки с установлением всех обстоятельств произошедшего не в полном объеме и преждевременном отказе в возбуждении уголовного дела, участковый уполномоченный полиции капитан полиции Коршиков Михаил Александрович, привлечен к дисциплинарной ответственности.» (дословно из ответа городского УМВД). 

В тот год я себе слово дала крепкое, что независимо от того реагируют правоохранительные органы или нет на мои заявления, на любые противоправные действия писать заявления в полицию БУДУ! Это не пситеррор, который официально никто не признает, это фактическое нарушение закона! 

В комментарии к посту "Угрожает и избивает только психически больной" я написала  https://www.liveinternet.ru/users/5054684/post368403653:"То есть по соседству живет молодая женщина, которая с детства страдала... мягко говоря, отклонениями от нормы. Теперь эта женщина третий раз избила меня, причем два последних раза за полгода, с попаданием в больницу. Каждый раз я обращалась в полицию, проходила все положенные судмедэкспертизы. Все как кануло в лету. Участковый только ручками разводит, мол, сам не понимаю, куда все девается. А когда ему заикнулись, что вообще-то хоть после одного избиения эту невменяемую надо хоть на алкоголь обследовать, он ответил: "А на каком основании?" Вы бы видели выражение лица, с которым эта "женщина" избивала соседку. Сколько было удовольствия, злорадства... Еще бы - ни разу не получить ни наказания, ни сдачи, ни морального осуждения. Тоже теперь ждем убийства. Тогда-то, наверное, ее хотя бы обследуют у психиатра." 

А я стала в Дневнике выкладывать смс, адресованные бывшим родственникам - Морозову Владимиру Петровичу и Кашкиной Марии Иосифовне. Я пыталась написать и троюродным сестрам - Пановой Анастасии Валерьевне и Волощук (Пановой) Елене Валерьевне. Получила угрозы, что они напишут на меня заявление в полицию, в доме расскажут, какая   ненормальная и общественно опасная женщина живет - видно не только их мать - Панова Наталья Николаевна - в плотном сговоре с псиопами. 

А на работе в чем-то даже и повезло. Прямо перед майским избиением мне предложили должность заведующей отделом. Я, наверное, еще и поэтому в больницу опять не легла, что было очень неудобно говорить об очередном избиении. И еще одна причина — намечалась поездка в Дивеево и Болдино. У меня к религии отношение стало очень прохладное в свете событий последних лет, а вот пушкинские места увидеть очень хотелось. Пришлось сделать выбор: или лечь в больницу с наверняка очередным сотрясением и попробовать довести это дело до конца (но уже был опыт, что при нанесении побоев любой тяжести, при прикрытии всего псиопами все будет наглухо заминаться), или отправиться в поездку и приступить к работе в новой должности. И знаете, для меня поездка в Дивеево оказалось большой неожиданностью по впечатлениям и ощущениям. Что-то тогда в душе шевельнулось. Только вот последующие события все приглушили. 

И еще одно событие этого года.  В Академии (теперь уже институте) неожиданно появилась сестра по отцу, в 2010 году найденная через Одноклассники и в 2011 потерянная вместе со всей родней. Ее старшая дочь собиралась поступать в наш вуз. Но уж больно как-то театрально появилась, с раскинутыми руками, с причитаниями, от неожиданности человек как-то иначе себя ведет. А потом в разговоре обмолвилась, мол, ты же говорила, что родственники есть... Опа! А я ей еще и не жаловалась, что их больше около меня нет. Ощущение такое, что эту встречу кто-то как-то подготовил. Поняла, что само слово «родственники» для меня запускает травму, я вся сжимаюсь.

Вспомнила, как жена дядьки Мария мне говорила летом 2011: «Поезжай к сестренкам, кинься им в ноги, скажи, чтоб выручали...» Я тогда обидой захлебнулась — это от чего они должны были меня выручать и почему я должна была им в ноги кинуться?  Короче, общение опять заглохло. Я пыталась писать смс родственникам саратовским, чтоб рассказали все как есть — нет, они уперлись, мне насилие продолжили. Ну, тогда мне вообще никакой родни не надо. Не сложилось.
  

После третьего безнаказанного избиения и стольких лет насилия я перестала обращаться к врачам. При моем зрении и операциях на глаза я регулярно проходила обследование в глазной клинике. После такого издевательства больше не считаю нужным. Перестала обследовать щитовидную железу. Все это надругательство изначально пошло при участии врачей — я не желаю предоставлять свое тело на противозаконные опыты, на такие опыты, которые меня калечат морально. 

И еще кардинально переменилось отношение к псиопам. До избиений 2015 года я еще не осознавала, насколько все ужасно. Нет, меня, конечно, возмущало насилие. Я вообще свободолюбивый человек, не терпящий вторжения в мои границы. Но очень не хотелось верить, что все это уголовный беспредел, разрушающий жизнь, многолетний беспредел, приучающий жить с проломленными личностными границами, уничтожающий родственные, дружеские отношения, после которого уже не будет возврата ничего. Я, конечно, читала о шведском (или как его еще называют — стокгольмском) синдроме — когда у потерпевших вырабатывается какое-то теплое чувство к насильникам, террористам, я старалась контролировать свои чувства, но...  Настоящее противостояние, настоящее отвращение, настоящий бунт пошел именно после весны 2015 года. Пришло осознание кошмара, беспредела, абсолютной неценности моей жизни в этой стране. А то, что псиопы причастны к организации этих избиений стало понятно и по заминанию, по безнаказанности их друзей, и по интервалу избиений. Помните, что я писала в описании разговора с бывшей шефиней и осенних событий 2011 года — тот же самый период — дней 78.

 2016 

Применение псиопами из 91 квартиры (квартиры Батраковой) новой аппаратуры. Больно! Колют! Кожа раздирается! А кого это интересует? Меня не спрашивали изначально, когда в это д*рьмо всовывали, а уж теперь-то какие сантименты? Боль! В конце апреля-начале мая через православный сайт написала письмо доктору медицинских наук, преподавателю православного вуза, попыталась описать все, что со мной все это время делали, все, что происходило. Его статья уж больно зацепила в православном журнале. Ответа не было, да я на него и не рассчитывала, о чем тоже написала в письме.  20 мая появилась какая-то женщина в 91 квартире преклонного возраста - что-то сделали с организмом - боль в одном и том же месте! Последствия на все лето! Кожу колют! День-ночь-день-ночь... Бесконечно! Я срываюсь, кричу в открытую балконную дверь, что больше не могу! Квартиру над моей ни фига это не интересует. Все продолжается! Все продолжается! Все продолжается! Мне кричат, что меня выкинут в окно! В мою дверь регулярно начинают барабанить какие-то хабалки, оскорблять, угрожать! Против меня пытаются настраивать людей в подъезде! Побег от этого кошмара к подруге в соседний город. На одну ночь - у чужих же жить не будешь. Личная жизнь гробится на корню, ночами даже при сексе к телу в наглую подключают торсионную аппаратуру. Что они замеряют? Ширину, глубину, длину, частоту и скорость движений? Да, все равно, что именно они замеряют, - это унизительно и невыносимо! 

04 ноября 2016 (День Казанской иконы божьей матери) - подруга приходит в гости, с ней в квартиру вламывается та самая мадам в кудельках с зятем (сама мадам из 95, зять из 91). Раздирает что ли таких «специалистов» скандалы и гнобежи к праздникам приурочивать? Так вот кто оказывается теперь живет в квартире надо мной! Хоть что-то проясняется... Обнаглевшие выдворяются за порог квартиры, тогда в отместку меня начинают оскорблять, называть сумасшедшей. Оказывается, я "угрожала поджечь этот дом". Меня обвиняют в этом, стоя рядом с моим пережженным проводом от звонка. Я предъявляю справки, что на учете у нарколога и психиатра не состою. Обзавелась я такими в 2012, когда бойкот от родственников пошел.  Сходила к психиатру, наркологу, сказала, что хочу написать завещание и чтоб его не могли оспорить (хотя само завещание у меня было написано еще в 2004, сразу после смерти мамы). Две справки в половину тетрадных листков изучают минут пять - раздумья, что с этим делать... Потом плюют на все и все продолжается - угрозы и оскорбления. Угрозы настроить людей в подъезде против меня, собрать подписи и отправить в психушку. Вмешивается подруга, спрашивает, а где эти "общественники" были, когда меня избивали, когда я звала на помощь. Мгновенный ответ: "А меня здесь не было." Как "специалистка"-псиопка хорошо помнит даты избиений и что именно она в это время делала - феноменальная память! И мне очень интересно, почему гордо именуя себя специалисткой (у нее все время звучит: «Мы-специалисты»), эта профи не уточняет в чем именно. И что образование медсестры позволяет проводить манипуляции оружием (или иными предметами), поражающими излучением, по отношению к совершенно постороннему человеку без его добровольного согласия и информирования? 

Хорошо хоть в этот раз подруга была свидетелем этой разборки и тоже вставила пару слов в мою защиту, обычно насильники предпочитают "воспитывать" только с их численным и силовым перевесом! 

Самое отвратительное и позорное для этой страны и таких специалистов, что эта старая "специалистка" угрожала еще и написать на меня заявление в полицию! Прямо как во время первого избиения 2012 года, когда те, кто избивал мне приговаривали: "Щас приедут наши ребята из ОМОНа, они тебе покажут! ... У нас свои люди в прокуратуре, можешь писать заявления куда хочешь!" Друзья по ОПГ - одного поля ягодки! Поэтому я и в этот раз получила клеветнические обвинения, что кому-то угрожала поджогом! Странная параллель: МЕНЯ ОБВИНИЛИ в угрозах того, что МНЕ СДЕЛАЛИ члены такой ОПГ! А я вот правовой защиты после избиений не получила! И от отморозков, резвящихся 6-й год тоже! И я раньше никогда бы не поверила, что такое возможно в этой стране! (до всего собранного материала и своего лично опыта!) 

А может все очень просто и прозрачно? Одинокого мужчину выжили, квартиру прибрали к рукам, а теперь надо выжить меня, которая может рассказать об этом беспределе из этой квартиры. Кстати, пока жив предыдущий хозяин квартиры (даже и живущий теперь в другом месте) — Андрей — при заинтересованности правоохранительных органов его можно было бы допросить, кто обитал в его квартире и под каким предлогом. 

2017 

Искалывания! Уколы торсионной аппаратурой - это невыносимо! Как жало иголки вонзается в кожу. Тело в расчесах от этих уколов. Наступает лето - все продолжается и продолжается. Да еще и постоянное воздействие аппаратурой на половые органы - это унизительно!  С 20 июня по 20 июля становится невыносимо, подключают тепловую аппаратуру. Самая жара, уколы и жарят свч-аппаратурой! Появляется и какое-то сверление части головы. Больно. Очень больно.  (Это потом я найду похожее описание в статьях о ДЭИР).  Я кричу! Я разбиваю себе голову! А кого это волнует? Вал по плану - план по валу!! В августе, иногда, когда кожа подживает, удается несколько раз выбраться на пляж. Но отпуск все равно прошел, нервы, боль, расчесы, убегание ночью из квартиры, тупо шагаешь-шагаешь-шагаешь по городу... Очень хочется умереть. Безмерно хочется умереть. Спасает надежда: в интернете вышла на полковника полиции, доктора юридических наук Галину Петровну Лозовицкую, которая пишет об этих проблемах, о пситерроре. Надежда... Искалывания... Надежда... Расчесы до крови... Надежда... Уколы-уколы-уколы как лазером. Особенно ночами. Особенно невыносимо в выходные, в отпуск.  

В мае я впервые прочитала работы Галины Петровны Лозовицкой о психофизическом насилии. А в июле-августе 2017 мне удалось найти ее в соцсетях.  По обсуждениям постов я поняла, что не одна я такая, что таких людей много, у каждого своя история, но есть и что-то общее. Вот маленькая толика людей, которые решились заявить об этом  открыто:

Свидетельства жертв психофизического развития
https://www.liveinternet.ru/users/5054684/post422261166

Пострадавшие рассказывают